— В подлокотнике вашего кресла, — ответил он.
Я обследовал широкие подлокотники кресла и на правом из них с внешней стороны обнаружил подвижную деревянную защелку. Я подвинул ее вперед, и она открыла какой-то запор, отбросивший верхнюю часть подлокотника. Внутри оказалось довольно обширное углубление, в котором среди каких-то тряпок и обрывков веревки я увидел тяжелый металлический ключ.
Я взял его и отпер замки на кандалах рыбака и крестьянина.
— Вы свободны, — сказал я им. Они не двинулись с места и продолжали сидеть, удивленно глядя на меня.
— Вы — свободные люди, — повторил я. — Вы больше не рабы.
Внезапно, с громким смехом, рыжеволосый гигант вскочил на ноги.
— Я Турнок, — хлопая себя в грудь кулаком, воскликнул он. — Крестьянин.
— Ты, наверное, умеешь обращаться с длинным луком? — поинтересовался я.
— Да, в этом оружии я знаю толк, — согласился он,
— Я в этом не сомневался, — ответил я. Второй только что освобожденный мною мужчина также поднялся со скамьи.
— А меня зовут Клинтус, — сказал он. — Я рыбак. Умею водить корабли по звездам. Знаю, как обращаться с сетью и трезубцем.
— Вы оба свободны, — снова сказал я.
— Я — ваш человек! — воскликнул рыжеволосый гигант, — и останусь с вами!
— Я тоже остаюсь, — заявил рыбак.
— Хорошо, — согласился я. — Найдите среди пленных ренсоводов человека по имени Хо-Хак и приведите его сюда.
— Будет сделано, — ответили они.
Я хотел устроить над ним суд.
Телима, стоящая на коленях несколькими ступенями ниже, связанная по рукам и ногам, с петлей на шее, подняла на меня глаза.
— И как соблаговолит мой убар распорядиться своими пленниками? — спросила она.
— Я всех вас продам в Порт-Каре, — ответил я. Она улыбнулась.
— Конечно, — ответила она. — Ведь ты можешь поступить с нами так, как пожелаешь.
Во мне снова вспыхнула ярость.
Я вскочил на ноги и приставил меч ей к горлу.
Она не опустила голову и не отшатнулась назад.
— Я вызываю столько неудовольствия у моего убара? — поинтересовалась она.
Я с шумом вогнал лезвие меча в ножны, рывком поставил девчонку на ноги, лицом к себе, и взглянул ей в глаза.
— Мне не составит никакого труда убить тебя, — едва сдерживаясь, сказал я. — Ты даже не можешь себе представить, как я тебя ненавижу!
Я замолчал. У меня не было слов. Как я мог объяснить ей, что она явилась тем орудием, что разрушило, уничтожило меня? Именно она превратила меня в нечеловека, в ничтожество, показала мне всю мою трусость и отсутствие элементарного благородства, разрушила, втоптала в грязь образ, который я по глупости столько лет считал своей истинной натурой. Теперь я был полностью опустошенным и чувствовал, как эту душевную пустоту начинают заполнять лишь обида и негодование за те издевательства и унижения, через которые меня заставили пройти, горечь и злоба на эти выпавшие на мою долю испытания.
И повинна во всем этом была она, девчонка, стоящая сейчас передо мной на коленях.
— Ты уничтожила меня! Уничтожила! — едва сдерживаясь, процедил я сквозь зубы и, пнув ногой, сбросил ее по ступеням лестницы, ведущей на кормовую палубу.