Она коснулась шестом деревянной поверхности перил и несколько раз провела по ним.
Никакой реакции с корабля не последовало.
Тогда я насадил на шест свой лежащий в лодке шлем и приподнял его над бортом галеры.
Опять никакой реакции. Я не услышал ни единого звука.
Я заставил Телиму отвести лодку от корабля и несколько минут внимательно наблюдал за ним, держа лук наготове.
Затем снова жестом приказал Телиме подойти к носу шестой галеры и встать у самой ее носовой балки. Здесь, конечно, находилась девушка, связанная, несчастная, но, думаю, она настолько должна была быть измучена за прошедшую ночь, что вряд ли сейчас заметит наше присутствие. К тому же в том положении, в котором она привязана, она вообще не сможет обернуться, чтобы нас увидеть.
Я положил на дно лодки длинный лук и снял с плеча колчан со стрелами. Щит тоже оставил: когда я начну взбираться на борт корабля, он мне будет только мешать. А вот шлем, обычный шлем горианского воина, без излишних украшений и каких-либо опознавательных знаков, с одними только узкими прорезями для глаз, я надел.
Затем осторожно, без излишнего шума взобрался на борт галеры и, приподняв голову над деревянными перилами, внимательно осмотрелся.
За исключением привязанной к носовой балке девушки, поблизости никого не было.
Находясь под прикрытием кормовой части пятой галеры и скрытый носовой палубой шестого корабля, я быстро перемахнул через перила.
С рабами я мог держать себя спокойно: для них я — хозяин.
— Молчи. Ни звука! — бросил я связанной девушке.
Вопль застыл у нее в горле, когда она меня увидела. Глаза наполнились ужасом, но крикнуть она не посмела.
Рабы, прикованные к скамьям, изможденные, уставшие за ночь, не сводили с меня безумного, затравленного взгляда.
— Молчать! — приказал я им. Они не издали ни звука.
Между скамьями гребцов в несколько рядов лежали брошенные как попало на пол пленники, захваченные с ренсовых островов.
— Кто здесь? — спросил один из них.
— Тихо! Заткнись! — не предвещающим любопытствующему ничего хорошего голосом потребовал я.
Затем, обернувшись к Телиме, знаками показал ей, что мне нужен щит, лук и стрелы.
С трудом дотянувшись до корабельных перил, она передала мне все необходимое.
Потом я вполголоса приказал ей привязать лодку у самого борта галеры, возле якорной цепи, и подняться на корабль.
Через минуту она уже стояла на носовой палубе галеры рядом со мной.
— Плоскодонка ушла, — сказала она.
Я не ответил. Я и сам уже обратил внимание, что плоскодонной лодки нигде не видно.
Я протянул Телиме лук, который все это время держал наготове, и надел на руку щит.
— Иди за мной, — сказал я ей.
Я знал, что до конца натянуть лук она не сможет. Но знал я и то, что стрела, выпущенная мне в спину даже из наполовину натянутой тетивы, направленная умелой рукой Телимы, пронзит меня насквозь. Пожелай она убить меня, она не промахнется.
Я пристально посмотрел ей в глаза, но она не опустила голову и выдержала мой взгляд.
Я отвернулся.
Людей из Порт-Кара на шестой галере видно не было, но едва я перешел на кормовую палубу пятой галеры, я тут же наткнулся на их распростертые на полу тела. Из груди некоторых из них торчали стрелы, выпущенные из длинного лука, но большинство воинов погибли от ран, нанесенных мечом или копьем. А сколько из них в темноте были выброшены за борт?