— Жаль, — сказал я.
— Это неважно: она ведь была животным, выращенным в загонах Ара.
— Ты так презираешь ее? — спросил я.
— Она была племенной рабыней.
Я молчал.
— Но мой отец, — продолжала Вика, — чьей рабыней она была — он входил в касту врачей Трева, — очень любил ее и просил стать его вольной спутницей. — Вика негромко рассмеялась. — Три года она отказывала ему.
— Почему?
— Потому что любила его и не хотела, чтобы у него вольной спутницей была низкая рабыня для удовольствий.
— Очень благородная женщина, — сказал я.
Вика сделала жест отвращения.
— Она была дура. Часто ли племенной рабыне выпадает шанс выйти на свободу?
— Редко, — согласился я.
— В конце концов, боясь, что он покончит с собой, она согласилась стать его вольной спутницей. — Вика внимательно смотрела на меня. Смотрела прямо в глаза. — Я родилась свободной, — сказала она. — Ты должен это понять. Я не племенная рабыня.
— Понимаю, — ответил я. — Может быть, твоя мать была не только красивой, но и благородной и храброй женщиной.
— Как это может быть? — презрительно засмеялась Вика. — Я ведь тебе сказала, что она племенная рабыня, животное из загонов Ара.
— Ты ведь ее не знала.
— Я знаю, кем она была.
— А твой отец? — спросил я.
— В чем-то он тоже мертв.
— Что значит в чем-то?
— Ничего, — сказала она.
Я осмотрел комнату, шкафы у стены в тусклом свете ламп, разбитое устройство на потолке, разбитые сенсоры, большой пустой портал, ведущий в коридор.
— Должно быть, он очень любил тебя после смерти твоей матери.
— Да, вероятно, — ответила Вика, — но он был глупец.
— Почему ты так говоришь?
— Он пошел за мной в Сардар, пытался спасти меня.
— Должно быть, очень храбрый человек, — сказал я.
Она откатилась от меня и лежала, глядя в стену. Через некоторое время голосом, полным жестокого презрения, сказала:
— Он был помпезный маленький глупец. Он боялся даже рычания ларла.
Она фыркнула.