Нападения на Ко-ро-ба прекратились в те времена, когда убаром этого города был Мэтью Кабот, мой отец.
Он организовал систему далеко раскинутых маяков, расположенных в укрепленных башнях; они поднимали тревогу, когда войска вторгались на территорию Ко-ро-ба. При виде всадников в башне разжигали огонь, яркий ночью, а днем укрытый зелеными ветвями, отчего поднимался столб дыма, и сигнал передавался от башни к башне. Поэтому когда тарнсмены Трева явились на поля Ко-ро-ба — а эти поля расположены в нескольких пасангах от города, в сторону Воска и залива Тамбер — их встретило множество городских тарнсменов. Люди Трева пришли за зерном, а не за войной, поэтому они повернули и принялись искать менее защищенные поля.
Была разработана также система сигналов, которыми каждая башня могла обмениваться информацией с другими башнями и с городом. Даже если одна башня не смогла бы поднять тревогу, все равно в городе вскоре зазвучали бы колокола. тарнсмены седлали бы своих птиц и поднимались в воздух.
Разумеется, города преследовали разбойников Трева до самых Вольтайских гор, но тут им приходилось отказываться от преследования и поворачивать назад, не рискуя своими тарнсменами в негостеприимной местности соперников, которые своей легендарной свирепостью остановили в собственных горах даже могучие силы Ара.
Другие потребности города, помимо продовольствия, удовлетворялись почти так же. Разбойники Трева были известны повсюду, начиная с ярмарки Эн-Кара, в тени самого Сардара, до дельты Воска и островов за ней, таких, как Тирос и Кос. Добыча набегов продавалась тут же на ярмарке в Эн-Каре или на четырех других больших сардарских ярмарках, либо ее без всяких расспросов раскупали в отдаленном густо населенном зловещем Порт-Каре.
— Чем живут жители Трева? — спросил я Вику.
— Мы выращиваем верров, — ответила она.
Я улыбнулся.
Верр — это местный горный козел Вольтая. Дикое злобное животное с длинными спиралевидными рогами. Человек, оказавшийся в горах Вольтая в двадцати ярдах от такого животного, мог расстаться с жизнью.
— Значит вы простые домоседы.
— Да, — сказала Вика.
— Горные пастухи.
— Да.
И мы вместе рассмеялись, не способные больше сдерживаться.
Да, я знал репутацию Трева. Это город, живущий разбойничьей добычей, вероятно, такой же недоступный и высокомерный, как гнездо тарна. И в самом деле, Трев был известен как Вольтайский Тарн. Надменная неприступная крепость, в ней люди жили результатами набегов, а женщины носили драгоценности, награбленные в сотнях городов.
И Вика из этого города.
Я поверил в это.
Но сегодня она мягка, а я добр к ней.
Сегодня мы друзья.
Она спрятала мазь в шкафу.
— Мазь скоро впитается, — сказала она. — Через несколько минут не останется ни следа ни от нее, ни от порезов.
Я присвистнул.
— У врачей Трева чудодейственные лекарства.
— Это мазь царей-жрецов, — сказала она.
Мне было приятно это слышать. Цари-жрецы уязвимы.
— Значит царей-жрецов можно ранить? — спросил я.
— Можно ранить их рабов, — сказала Вика.
— Понятно.
— Не будем говорить о царях-жрецах, — сказала девушка.
Я смотрел, как она стоит в тускло освещенной комнате, красивая, лицом ко мне.