– В Воронеже? – изумлённо спросил я.
– А что вас удивляет?
– Я коренной воронежец. Родился и вырос там.
– Я это уже поняла, – она чуть улыбнулась.
– Откуда?
– Из вашего искреннего удивления.
– Вы, во–первых, наблюдательны, а во–вторых, хороший психолог, – я шутливо поклонился.
– Учитель обязан быть психологом. Я преподаю в школе русский язык и географию.
– И как вас зовут?
– Катарина. Катарина Кох. Что вас опять так удивило?
– Да нет... Ничего...
– А ваше имя?
– Владимир Хлебников.
– О! Почти как это... Такое трудное имя... – она помолчала, – Велимир... У вас был такой поэт.
– Да, был. Гражданин Вселенной и Председатель Земного Шара. А вы его любите?
– Я его не читала. Просто запомнила имя. Такое красивое и необычное.
– Ну, вам было бы очень сложно его понять. Его стихи тяжелы и для русских.
– А вы любите поэзию?
– Я сентиментален как всякий русский. – произнёс я бархатным голосом Джеймса Бонда.
– Мы говорим – сентиментален как хороший немец, – засмеялась она.
– Вы тоже сентиментальны?
– Я? – она на минуту задумалась. – Пожалуй, нет. Но я не считаю себя правильной немкой. А вы? Вы любите свою работу?
– Пожалуй, нет.
– Я не совсем понимаю это.
– Это очень просто. У меня хорошая работа, которую я стараюсь делать качественно, не более того. Это, в основном, средство к существованию, не более, – пожал я плечами.
– А как же типично русское понятие "душа"?
– Ну, для этого есть масса других вещей.
– Например? – она уже смотрела на меня с интересом.
– Музыка, литература. Есть множество нор, в которые можно забиться на закате, отсидев положенные часы на рабочем месте.
– И какой же смысл в просиживании часов на рабочем месте? Кому от этого польза?