— Хорошо, отец Ипат! Ох, как хорошо! Ладно, утром обмозгуем. Пожалуй — на завтрашнюю ночь. Надо, наверное, мост приготовить, чтобы ворота изнутри открыть и... Ну ладно, подумаем! — Любарт сияет. — Ох, отец Ипат! Если возьмем — проси, чего хочешь!
— Економку! Економку мне подари, потолковей да подородней! — хохочет монах.
— Хха! А как же твое монашество?
— Бог милостив! Я каждую ночь каяться буду! — во все горло ржет монах.
— Согрешу — и покаюсь! Согрешу — и покаюсь!
Брага действует быстро: щеки краснеют, глаза соловеют, а у Гаврюхи так и вовсе закрываются. Он заваливается на бок и засыпает.
— Ну, герои, давайте поспим малость. — Любарт поднимается, идет к себе в шатер.
— Сейчас! Еще посидим зачуток! Согреемся, бражку допьем... А, Мить?
* * *
Наутро Митя не узнал Любарта. Постное лицо, недовольная мина. Он придирался к воеводам по всякому поводу, давал разгон, требовал чего-то придумать для взятия острожка.
Воеводы знали своего князя и шарахались от него кто куда. В конце концов, кто по княжескому приказу, а кто сам себе напридумал, они разбежались по лагерю — лишь бы Любаргу не на глаза!
Тогда князь удовлетворенно огляделся и велел звать Бобра «с челядью».
«Ну дай Бог Бобру стерпеть все княжьи капризы», — вздохнули воеводы. Бобер явился «с челядью»: монах, Вингольд и Михаил. Митя сидел у князя уже с рассвета.
Уселись. Помолчали. Бобер ждал, что скажет князь. Он совершенно ничего не знал о ночных похождениях монаха, в то время как Любарт совершенно естественно был уверен, что тот знает.
— Ну, что скажешь, воевода?
— А что говорил, то и скажу. Идите, а я тут останусь. Блокирую их — пусть сунутся.
Любарт сидит мгновение неподвижно, потом трясет головой, как от кислого кваса:
— Ты что, хочешь один, что ли?
— Что — один? — не понимает Бобер.
— Острог взять.
— Как это — взять? Как это я его возьму?!
— Дак чего ж ты?
— Чего?
— Залупаешься.
— Я?!
Немая сцена. Все смотрят друг на друга ошарашенно, не зная, что сказать. Бобер багровеет, багровеет и наконец взрывается:
— Вы что?! Дурачка из меня сотворили и рады?!! Что я вам — сопляк на побегушках?! В чем дело?!
Митя изумленно смотрит на монаха и видит на его лице замешательство. Они оба поворачиваются к Любарту — тот в полном недоумении. Секунды молчания, наконец монах несмело спрашивает:
— Князь, ты о чем?
— Что-о?!! — теперь взрывается Любарт. — Паразит пузатый! Я все о том же! А вот ты... Цыц, черт вас раздери (это на жест монаха оправдаться)! Вы что, все за ночь с ума посходили?!