— ...То он уже должен быть здесь!
— Значит, задержался.
— Неужели у поляков остались еще большие силы? Чтобы его задержать?
— По моим данным — нет.
— По моим тоже. Но Любарта нет.
— Вообще-то поляки могут еще чего-то наскрести. Но на это время требуется. Хотя Любарт мог ведь и по мелочам задержаться. Наткнулся, может, на такой же Мост, нагреб, что увезти не может, вот и...
— Кестутис, это же его уделы. О чем ты говоришь?
— Ну и что? Уделы-то его, да добро польское, а уж воины у нас...
— Нет, он на добычу все-таки не так падок...
— Не так, как кто? — обижается Кейстут.
— Мы, — улыбается Олгерд. — Мы с тобой. Видишь, что творится?
— Так разве это мы?
— Так разве я что говорю?
Кейстут усмехается.
— Потери считал? — меняет Олгерд разговор.
— Потери большие, — нахмурился Кейстут. — Вначале они меня постучали. Убитых под тысячу. Раненых — больше двух тысяч, может, и две с половиной наберется. Тяжелых много. Сотни две помрут.
Олгерд, огорченный, долго молчит, жмет плечами, он не ожидал такого:
— Как же так? Черт бы их драл! Вроде я не очень опоздал, и погнали мы их быстро...
— Ты не опоздал, Олгердас, не вини себя. Просто умеют они драться, воинов опытных много...
— У меня-то потери по сравнению с твоими совсем смех: четыре десятка убитых, три сотни раненых, все почти легко. Как же так?
— Ладно, — Кейстут улыбнулся примирительно, — в следующую заварушку тебя вперед пущу.
— В следующей заварушке Любарт должен быть впереди. Где вот его черти носят?
* * *
Любарт, хорошо осведомленный о намерениях Жигмонта и не имевший возможности защитить Владимир по причине большого перевеса польско-венгерских сил, не захотел отсиживаться в крепости в ожидании подмоги, а решил поиграть с противником в кошки-мышки. Дождавшись, пока тот двинулся на Владимир, Любарт другой дорогой, восточнее, пошел встречным маршем с целью зайти в тыл и, если удастся, снова захватить Белз, а не удастся, то хотя бы перерезать коммуникации с Болжецем, откуда осуществлялось сейчас снабжение всей польской армии.
17-го заполдень Любартов отряд (семь тысяч конницы, пешцев у него не было) вышел к Бугу верстах в трех восточней постоянной переправы и выслал к ней разведчиков. По расчетам князя поляки должны были или заканчивать переправу или уже уйти на Владимир. Бобров полк шел в авангарде. Митя с монахом состояли при воеводе в неопределенной роли то ли адъютантов, то ли наблюдателей и советников. Как бы там ни было, это давало Мите возможность видеть весь ход развертывавшейся кампании.
Разведчики вернулись через час с ошеломляющей вестью: ни поляков, ни их следов, никаких признаков переправы.
Митя заметил, как вытянулись лица у Бобра и других воевод, когда они выслушали Станислава. Любарт, однако, остался невозмутимым, даже, кажется, усмехнулся в усы:
— Может, они так аккуратненько пробрались, что и...
— Ну что ты, князь! Такая орава!.. Обижаешь ребят моих, — обиделся Станислав.
— Значит, не дошли?