Конец лета и начало осени прошли спокойно. Мир, заключенный в августе во Владимире с Казимировыми послами, казался очень для Любарта выгодным.
Поляки отказывались от всех территорий, за исключением Холма, в который они вцепились и руками, и зубами, и всем, чем можно, и выговаривали, вымаливали, чуть не в ногах валялись, и были просто счастливы, когда Любарт махнул рукой — черт с вами, все равно через год воевать, там посмотрим, а сейчас и так неплохо, не собирать же новый поход, когда урожай на носу, войско полураспущено, да и морально все уже настроились отдохнуть от драк, переделать мирные дела, накопившиеся в огромном количестве, оглядеться и вздохнуть перед новой войной.
Урожай собрали обильный. Зверя и рыбы запасли вдоволь, корма скотине и в амбарах, и в стогах.
Заехав в конце сентября в Бобровку навестить самого опытного своего воеводу, Любарт размечтался за обильным столом:
— Нам на следующее лето еще один урожай нормально собрать, мы бы на ноги крепко встали. Оружие дружине заменим. Всю дружину в кольчуги! А?!
— Ну уж и всю... — усмехнулся недоверчиво Бобер.
— А что?! Да не только дружине. Всему ополчению нужен запас. Коней побольше заведем, чтобы в случае чего не жаться, каждого мерина не считать. Нам тогда никакая Польша не страшна!
— А Орден? — подзудел монах.
— Ну, Орден! На Орден надо всей братией валить, с ним в одиночку разве потянешь! И не моя это забота — Олгердова. Мне бы вот тут от поляков отмахаться.
Да, отмахаться... Недооценил Любарт Казимирова коварства. На следующий день к нему в Бобровку прискакал гонец с ошеломляющей вестью.
Поляки вдруг наступили по всей границе от Берестья до Белза, захватили пять уделов, встали по границе, нагнали войск. Дальше, правда, не идут, закрепляются и прислали посла сказать, что мир не нарушили, взяли свое, принадлежащее им по праву, войны не хотят и готовы договориться полюбовно.
Любарт от ярости и бессилия напился. Что тут сделаешь?! Войско — где? Все хозяйством заняты! Ведь мир вроде прочным казался!
Пока полки соберешь, пока дойдешь... А у них уже сила на границе. Время упущено, а значит, все упущено!
Несмотря на это, Любарт порывался схватиться с подлым Казимиром насмерть, начал считать силы, запасы, время.
Ни черта не выходило! А если и выходило, то наспех, впопыхах и без всяких гарантий.
Только Боброво решительное вмешательство удержало Любарта от опрометчивых, а может, и гибельных шагов. Любарт долго не соглашался, в конце концов дал себя убедить, но трахнул кулаком по столу и снова напился, напомнив Бобру Кориата.
К братьям полетели гонцы с просьбами о помощи, к полякам же отправилось посольство с упреками и обстоятельными объяснениями о совершенной их неправоте.
Поляки, сразу разглядев слабость волынцев, начали горячо защищать свои права, то есть попросту морочить голову, понимая, что ничем не рискуют, что у литвин нет сил для немедленного удара. На это и рассчитывал Любарт. Ему необходимо было сохранить до весны статус кво. Потому что братья отозвались быстро обещанием поддержки. Особенно был встревожен Кейстут: поляки захватом Берестья заходили ему во фланг, как нож в бок втыкали. Учитывая, что с другой стороны висел Орден, Кейстут чувствовал себя в смертельных клещах.
Остро воспринял опасность и Олгерд. Однако то, что сейчас Литва, после такого удачного договора с Москвой, имеет перед Польшей много преимуществ, Олгерд понимал, а поляки, похоже, нет.
Этим Олгерд решил вновь воспользоваться. Его гонцы скакали по всей Литве. Посольство Любарта спорило с поляками в Холме. Гедиминовичи готовились к большой войне. Так в хлопотах, трудах и тревогах заканчивался год 1351-й.
* * *
— Ты бы побольше в седле сидел да мечом махал. Если большая война, тебе с Алешкой лесными тропами шастать не придется, — так дед встретил Митю в конце февраля после очередной вылазки, когда они с Алешкой трое суток мотались по зимнему лесу.
— Дед, зимой легче направление держать научиться, видно дальше, следы ярче, запоминаются хорошо.
— Следы...
— Разве разведчику не нужны следы?
— Разведчику-то нужны. Да тебе ведь не в разведку ходить, а дружины водить! Биться! Копьем и мечом! А ты последнее время что-то меч забросил.
— Да не, дед, ты что! Ты меня испытай, если сомневаешься!
— Ты поди отдохни после леса-то, поешь, поспи, тогда и выходи, а то ноги протянешь.
— Да я не устал!
— Иди, иди! Умойся хоть как следует.