Войны дальше не получилось. Кейстут успел разбить Жигмонта до того, как к нему подошли подкрепления. Краковский полк наткнулся на войско Любарта, был крепко потрепан и отброшен по направлению к Белзу.
Хунгары, не дождавшиеся союзников и получившие известие о поражении Жигмонта, поспешно отступили тоже к Белзу. Куражу после Бобровой вылазки у них сильно поубавилось, а вид остатков краковского полка, встретившего их в Белзе, вовсе поверг в уныние.
«Бобрам» так и не пришлось соединиться с Любартом. На сосновый остров, где Бобер ждал своих гонцов, те вернулись с вестью о Любартовой победе и приказом вновь выйти на ту самую поляну. Но когда Бобер вернулся туда, стало известно, что Жигмонт уже вступил в переговоры с Кейстутом от имени короля Казимира.
Потянулись посольства, миссии, послания, разговоры.
Бобер увел своих домой, и первая Митина кампания на том закончилась. Боевого опыта он не набрался, зато приобрел нового друга.
За Гаврюхой они с отцом Ипатом ухаживали, как за родным. Митя только никак не мог понять, чего монах-то так старается.
Гаврюха очень стеснялся сначала вниманием княжича и особенно монаха, которого считал очень важным, недоступным человеком.
Но понемногу, когда попривык, открылся и оказался очень сметливым и умным, симпатичным парнем.
Когда перебитая ключица его срослась, начала подживать, Гаврила схватился за меч, любимое свое оружие, стал помахивать им, насколько хватало сил в руке и терпения к боли в ране.
Митя присмотрелся и поразился: меч в руке дедова отрока летал совсем не так, как учили его, Митю, совершенно не по правилам, но легко и естественно, как-то сам собой.
— Как это у тебя?
— А?! Нравится!? И рука не устает!
— Но ведь Станислав по-другому учит.
— Учит... Только помахай по его, в момент устанешь.
— Да устанешь — ладно. А вот если по-твоему махать, под ребро не схлопочешь?
— Не-а!
— Ну а вот пошел у тебя меч вниз, а тебя бьют вслед, сверху! Ведь надо подставку делать...
— Ну и делай! Но не так. Если ты меч против его хода, навстречу удару дернешь, то что получается: его надо сначала остановить (тратишь силы и время!), а потом разогнать в другую сторону (тоже силы и время). А ты его по ходу пусти, только поворачивай по кривой навстречу удару. Путь он пройдет больший, зато скорость не теряется, при этом силу свою не тратишь и во времени не проигрываешь — это от скорости меча зависит. Потому что не надо его останавливать, а потом разгонять... Понимаешь смысл? Вот давай попробуем!
— Давай!
Они бьются, и Митя не успевает ниоткуда пройти защиту Гаврилы, все время натыкается на его подставки, хотя тот, вроде, все время уводит свой меч от удара.
— Здорово! — восхищается Митя. — А что ж меня Станислав учит не так?
— Да ведь он по-польски бьется, там школа другая, там как проще, короче, быстрей... Но поляки саблями машут, сабли легче.
— А дед что же? Он ведь тоже так бьется.
— У деда твоего силищи девать некуда. Ему какой хошь меч дай, он и час, и два промашет и не устанет. Может, он и тебя так хочет натаскать.
— Да зачем же силу зря тратить, если поберечь можно? Всегда пригодится!
— Вот именно!
Они хохочут, довольные. Так Митя начал осваивать другую технику владения мечом, которую Гаврюха называл татарской, которая, конечно, не татарской была, но откуда-то оттуда, с востока.
7
Во всех войнах дело идет только о том, чтобы украсть.
Вольтер