— А-а... А я же думал, вы их раздарите князьям, имея к ним такое отвращение на войне.
— Езжай к Винголъду с Богом!
— А сколько брать?
— Да всех, неужели непонятно! Куда нам их тут-то?! Тьфу! — а перед глазами его нагло, бесстыдно раскинулась вдруг голая Юли, распустила волосы, распахнула руки, выпятила острые груди и улыбнулась.
— Ну же, мало ли... — Ефим видит лицо князя, поспешно поднимается и выпячивается из шатра.
— Тьфу, сатана! — плюет ему вслед Дмитрий, а Любарт весело смеется.
* * *
Обсудив и решив все вопросы дальнейшего похода и отправив наконец обозы, на что ушло еще два дня, утром 13-го Олгерд выступил следом.
Он кинул сильные отряды на восток и северо-восток, желая обезопасить добычу от наскока какой-либо мелкой шальной татарской банды, а свои войска развел широко, поприщ на 15 от Синюхи в степь, на восток.
Любарт с Дмитрием остались наконец одни во главе войска, в которое вошли: их 11-тысячный отряд; сильно пострадавший в битве полк Константина Кориатовича всего в 5 сотен сабель, полк Михаила Явнутовича в 600 сабель и полки Федора Кориатовича, Патрикия Наримантовича и Ивана Любартовича, примерно по 800 сабель в каждом. Любарт свел полки князей в один отряд и назначил командиром старшего из них, своего сына Ивана.
Таким образом, численность войска, считая привлеченных ордынцев, переваливала за 14,5 тысяч.
— Если они опять все вместе не соберутся, то ничего, — резюмировал Любарт, — войско у нас приличное.
— Да, ничего, — согласился Дмитрий, — Если опережать, не давать им соединиться, то и до моря можно дотопать. Только вот как с погодой? Как наладятся дожди... а там и снег... Разве тогда повоюешь? Степь. Палки на костер не сыщешь.
— Значит, до дождей надо управляться, — проворчал монах.
— Как пойдет, — пожал плечами Любарт.
При обсуждении Олгерд говорил о море без нажима, сильно не настаивал, но повторил несколько раз. Дескать, хорошо бы. И князья, а Любарт лучше других, поняли: надо обязательно дойти, иначе их поход зачтется им как неудача. Любарт акцентировал это Дмитрию потом, один на один, и тот как отмахнулся:
— Дойдем, куда ж деваться. Только я не пойму, море, это что — идол какой для него? Примета? А если мы завтра разгрохаем еще три орды, все их по степи разнесем в клочья и назад уйдем, это как, все равно не то будет?
— Я так понимаю: ему уверенность нужна, что Поле чисто.
— Он же сам твердит, что татар в Поле не сыщешь.
— То войско... А речь об их «городах» и «селах», о кочевьях, из которых это войско возникает.
— Но сейчас оно уже возникло, так кочевья что нам дадут?.. А, ладно! Что воду в ступе толочь...
* * *
14-го сентября войско двинулось вниз по Бугу тремя, как и раньше, колоннами: по берегу отряд Ивана, в центре новогрудцы, слева, огородившись легкой конницей, выдвинув на фланг арбалетчиков, волынцы. В тылу новогруддев шел компактный, хорошо укомплектованный обоз, которым управлял теперь вместо ушедшего Ефима бобровский Захар.
Характер движения после Ябу-городка не изменился, только темп увеличился — шли налегке.
Станислав ушел в дальнюю разведку, ближнюю, основательную, осуществлял отряд Миколая. В день проходили около сорока поприщ и 17-го уперлись в слияние Буга и Ингула. Ингул был речка так себе, Миколай к подходу войска уже разведал броды, но они были гораздо выше по течению, в восьми верстах, а здесь, возле устья, было и глубоко, и широко, а дальше, вниз по Бугу, виднелась уже и большая вода.
— Уже море, что ль? — поднял бровь Любарт.
— Да не-е, до моря еще верст 50. Это рукав такой широкий. Вроде уже не река, широко — верст пять, а еще и не море, — объяснил Миколай.
— Что от Станислава ничего нет?! — прихлопнул по луке Дмитрий. — Взял привычку после татарского обоза! Ни слуху, ни духу.
— Небось татар ищет, князь, — явно старается заступиться Миколай, — мыто пока ни одной живой души не увидели. С самого Ябу-городка. Хоть бы след, хоть бы пыль.
— Все равно, нельзя ж так! Вот вернется, я уж ему яйца прищемлю!