— Что ж, может, и получится... — Любарт обернулся к отрокам. — Полковникам приказ — отходить. Князей ко мне.
— Арбалетчиков в арьергард для прикрытия! — спохватывается Дмитрий. — Передайте монаху. Вингольду приказ — охранять арбалетчиков.
Войско начало отступление. Вскоре подъехали князья и Константин новогрудский.
— Какие потери, князь Иван?
— Больше сотни. Что, бежим? Стоило ли тогда огород городить, грязь месить?
— Бежим, — усмехнулся Дмитрий, — а вот стоило или не стоило городить, пока неясно. Послушайте внимательно. Выходим к реке чуть южнее нашей переправы, там попросторней, место повыше, видно дальше. Тыл сразу начинает переправляться, но не быстро, чтоб увидели и оценили. Ясно, да? Из телег все «чесноки», что есть, — воеводе Константину. Константин!
— Слушаю, князь.
— На берегу встанешь в оборону в центре. «Чесноки» раскидаешь (Все! Они нам больше не понадобятся!) у себя перед фронтом. Сажен двести по фронту если захватишь — хорошо. Но смотри, чтоб густо и глубина достаточна была. Если мало покажется, лучше в ширине проиграть. Понимаешь?
— Понимаю, князь, но ведь тогда и мне вперед не сунуться.
— Тебе и не надо. Не придется. Ты, главное, соразмерь, чтобы они тебя из-за «чесноков» стрелами не достали, не додолбили.
— Это конечно...
— Князь Иван, ты слева, а мы справа, встанем поперек, от новогрудцев к берегу, закроем им фланги. И перед собой арбалетчиков. Татары если налетят, то со всех сторон, и вдоль реки пойдут прежде всего, и сверху, и снизу. Верно?
— Пожалуй. — Иван важно кивает.
— Вот здесь и будем отбиваться с помощью арбалетчиков, и вперед пойдем, если удастся, а Константин с фронта пусть обороняется один. Ему «чесноки» вместо арбалетчиков в помощь, ему наступать не надо, только удар удержать.
— Добро, князь! — Константин кивал и отзывался на каждое слово, почти в рот заглядывал. Он с начала похода все больше проникался уважением к Дмитрию, к его весомым, простым и железно аргументированным приказам, и замечали это все, не только Дмитрий, и посмеивались, некоторые и подтрунивали, что никак на Константина не влияло.
Но вот сейчас и князья вдруг стали похожи на новогрудского воеводу, слушали сосредоточенно, кивали, соглашаясь. Все, похоже, прониклись серьезностью момента.
* * *
Когда войско стало отходить, татарские разъезды появились сразу и со всех сторон. Дмитрий повернулся к державшимся рядом Миколаю и Станиславу:
— Где же наша дошлая разведка? Откуда взялась эта шелупонь? Оба разведчика только пожали плечами:
— Почисту шли, ни одного косого не видели!
— Вот вам и почисту. Учитесь! Косые, косые, а обвели вас, прямых, вокруг пальца.
Не прошло и часа, как литвины вернулись к реке и на указанном Дмитрием месте стали готовиться к битве. Выгрузив «чесноки», телеги демонстративно, на виду у татар потащили за реку. Потом разведчики кинулись в разные стороны отпугивать татарские разъезды. За ними Константин сам, не доверив воеводам, собрал обозников с их страшным, колючим грузом, поехал разбрасывать «чесноки» и устанавливать за ними свои полки.
Войско установилось на берегу подковой, обратив ее вершину в степь (туг, спрятавшись за «чесноки», встали новогрудские полки), а «ноги» уперев в берег (туг, прикрывшись арбалетчиками, слева строились волынцы, а справа объединенный Иванов отряд).
Татары видели, что войско литвин сгрудилось на берегу и начало переправляться. К тому времени, когда полки построились, разведка вернулась, докладывали, что вдоль берега много разъездов и слева и справа, а из степи стремительно приближается большое войско, по словам разведчиков «тумен, а то и больше». Вскоре новогрудцы и сами увидели его — действительно много. Дмитрий с Любартом и Иваном объезжали полки, подбадривали воинов.
— Соберись с силенками, мужики! — громко и весело крикнул Дмитрий волынцам, — сейчас мы их постучим! Только не забываться! Не зарываться! За татарами не гнаться!
— Не гнаться... — проворчал тихо Иван, — самим бы дай Бог не удрать.
— Ничего, это настроение поднимает, — тоже тихо ответил ему Дмитрий, а сам крутил в голове: «Если спереди тумен, да еще с флангов подъедет по тумену — тяжеленько придется... Только откуда они три тумена наберут? Нет, с флангов немного должно быть».
Когда показались татары, Константин, окончив свой опасный посев, увел обозников с поля, подъехал к Дмитрию. Тот вместе с Любатом уже остановился на самой высокой точке берега, откуда собирался следить за битвой.
— Константин, ты, когда татары по «чеснокам» пойдут, заставь своих хорошенько пострелять. Как можно больше наваляйте, чтобы они сами себе дорогу загородили.
— Я уже предупредил.