— А чего ж?.. — Константин пожимает плечами. — Когда начинали, только тогда толкотня получилась, а потом, когда уже в драку втянулся, о чем тут думать? Это если резерв незанятый стоит...
— Ну а Лука-то?.. Ты ведь в резерве стоял.
— А у меня из головы вон, — чешет затылок Лука, — но мне другая забота сразу все заслонила — правый фланг, с Олгердом чтоб не расцепиться.
— Да, Лука! Это ты молодец, с Олгердом разорваться нельзя было.
— Ну вот...
— Ладно! Эту вину я на себя беру. А вас, паны полковники, благодарю за хорошо сделанное дело. Давайте угостимся покрепче, а заботы до новой драки отложим.
— Самое мудрое слово нынче за столом, — урчит монах.
* * *
Назавтра к полудню подошел Олгерд. Именно к этому времени из-за реки вернулся холмский полк с захваченным огромным обозом больше чем в пять сотен телег. А город так основательно почистили, что пришедшим осталось подбирать мелочь, чем они оказались сильно недовольны.
Только коней в Ябу-городке на всех хватало и оставалось, их уже нечем было кормить.
Олгерд часа два мотался по городу в сопровождении Любарта и Дмитрия, попутно расспрашивая последнего о татарах, вчерашнем дне и планах. Да, так и спросил: что думаешь делать?
Дмитрий посмотрел озадаченно:
— Это как прикажешь, Великий князь. Но сам видишь: вперед ли, назад, а отсюда срочно уходить надо. Из-за коней, вон их сколько. Начнут дохнуть — жалко, да и зараза сразу поползет. Правда, волков уже из степи понабежало, но как знать — лучше это или хуже? Волки дочиста не подбирают.
— Я это и имел в виду. Надо уходить. Что ж, давайте-ка ко мне, будем совет держать.
Любарт, выбрав момент, когда Олгерд отвлекся, шепнул чуть ни на ухо:
— А твои где? Никого, кроме монаха, не вижу.
— За рекой промышляют. Я их сразу туда послал. Они теперь либо добычу дотащить не в состоянии, либо напоролись на кого. Я уже тревожусь.
Вингольда так все и не было. Не было и вестей. Никаких.
* * *
Собравшиеся в шатре Олгерда князья и воеводы ждали наград, похвал и приказа поворачивать оглобли. Настроение было хорошим у всех — конец похода!
Олгерд, когда Дмитрий вошел со своими воеводами, указал ему место возле себя, рядом с Любартом. Старшие Кориатовичи (Дмитрий этого не видел, а заметил монах и потом рассказал) скривились и надменно поджали губы, обиделись.
На совете из князей отсутствовали только Андрей и Константин Олгердовичи. Дмитрий, оглядев сидящих, не удержался, шепнул Любарту:
— Неужели всю добычу от битвы Андрею с Константином оставили?
— Ну да, скажешь тоже! Да там каждый князь чуть ни четверть своего войска оставил — добычу стеречь. Позавчера сразу свары начались, как только Андрей стал отбирать себе добычу... Все взвились! Я-то Ивану своему сразу хвост прищемил, а вот брательнички твои... у них ведь тоже потери — дай Бог, хотя с Олгердовичами и сравнивать нечего, ну и... Тьфу!
К этому моменту все уселись, и Олгерд поднял руку:
— Мы достигли главной цели нашего похода. Теперь необходимо оглянуться назад, осмотреться вокруг и подумать о дальнейшем. Положение наше таково, как вряд ли кто и ожидал. Особенно в отношении добычи. Я начинаю опасаться, что мы не сможем с ней справиться и много потеряем, не сумеем доставить. Добычу надо срочно увозить. Но это потребует отвлечения многих сил.
Он сделал паузу, и сразу же послышалось:
— А почему отвлечения? Откуда отвлекаться?
Лицо Олгерда ожесточилось (очень не любил Великий князь, когда его перебивали, спрашивали, предпочитал, чтобы вообще не вякали на совете), он продолжал молчать до тех пор, пока тишина не только установилась, но стала тягостной, недоброй, потом обронил:
— Нетерпение в словах присуще женщинам, а неуместные вопросы — невежам. Я понимаю, что сейчас у всех на уме и готово сорваться с уст. Но вы и сами могли бы уже догадаться. Вы видите: если я не говорю об итогах и наградах, о заслугах и пожалованиях, значит...