Болотище было выше, крепче, сильнее меня, но я готов был биться с ним до конца, рубить клинком и рвать голыми руками. Чудище проворно отклонилось от нелепого взмаха, но ослабило хватку, – Вишня упала на траву, хрипя отползла в сторону.
Но радоваться было рано – монстр дотянул щупальца до моего плаща, зацепил, поволок к себе по колючкам. Я понял: если болотище прижмет меня к земле, все будет кончено. Пытаясь садануть по мохнатым лапам, я промахнулся, – несмотря на габариты, чудовище оказалось ловким. Погибнуть в жирном пупырчатом брюхе мне вовсе не улыбалось, и я вскинул клинок… «Бей болотище по зубам!» – в воспаленной памяти всплыло давнее отцовское наставление.
Коричневые зубы чудища клацали рядом, пасть походила на громоздкий квадратный чемодан, полный острого щебня. Заорав, что было сил, я вознес клинок и воткнул его куда-то между клыками. Меч закачался в морде монстра, точно гигантская зубочистка, болотище взревело, всплеснуло щупальцами, выпустило мой плащ. В последнем рывке я выдернул клинок из пасти чудовища – оно обмякло, осело, точно сдувшаяся игрушка для плавания, и я с изумлением понял, что наконец-то все сделал правильно.
– Ты как? Давай руку! – я кинулся к Вишне, помог ей подняться.
– Я – ничего… – просипела она.
– Бежать можешь? Вдруг оно очухается….
– Могу…
Забросив в траву котомку и расшитую торбочку (ох, не до них было в ту минуту!), я крепко сжал Вишнину ладонь. Мы неслись куда-то через бурелом и овраги, не разбирая дороги, забыв про карты и схемы, про тропинки, полянки и ориентиры. То чудище, видно, так и осталось там, где я его приложил, но из-за дерева-фонаря на нас выскочило другое болотище, а потом и третье.
То еще удовольствие – мчаться во весь опор, когда позади пыхтят, ревут, хрустят ветками мерзкие пупырчатые твари! Мы побили все рекорды – хоть завтра на чемпионат! Облачная Белка Алька едва поспевала за нами. Болотные монстры оказались упорными в порыве изловить добычу, но бегали они, к счастью, плохо. А мы с Вишней частенько побеждали в школьном кроссе, поэтому сумели от них оторваться.
Но у Вишни кончались силы, я чувствовал это по тому, как ослабла ее ладонь, как тяжело она дышит.
– Не могу больше… – простонала она. – Всё, не могу.
– Вишня, держись! Главное, отбежать подальше от болота … – запыхавшись, пробормотал я. – Смотри, уже бабочек меньше стало.
Я сказал это, чтобы успокоить ее. Жутких мотыльков становилось больше! Они кидались на нас, размахивая фосфорными крыльями, лезли в лицо – то ли сбивали с пути, то ли, наоборот, куда-то направляли.
Вспышка – луна. Вспышка – дракон. Вспышка… глаза! Я сразу понял, чьи эти глаза! На крыльях отразились жуткие глаза, которые я сразу узнал: черные точки-перчинки, красные прожилки – будто белков вовсе нет, набухшие морщинистые веки.
«Бабочки отражают то, что видели», – всплыло в мыслях. Значит… Да и черт с ним!
Очень беспокоила меня Вишня – я понял, что она и вовсе не способна уже о чем-то рассуждать и даже смотреть по сторонам. Опершись о шершавый, побитый насекомыми ствол громадного, как дом, дуба, она тихо сползла на пожухшую листву, пахнущую сыростью и плесенью. Села на корточки, прислонилась к дереву, закрыла лицо руками.
– Вишня, не плачь только, – торопливо сказал я, стараясь не смотреть назад, где уже слышался жуткий треск сучьев. – Садись ко мне на плечи, я понесу тебя.
– Далеко ли унесешь, – безнадежно пробормотала Вишня.
– Ну… как получится. У меня еще есть силы! – приободрившись, проговорил я.
Топот приближался, и Вишня, всхлипнув, выдохнула:
– Я просто так не дамся! Я буду биться!
Я крепко схватился за рукоятку меча. В фосфорных отсветах деревьев тускло поблескивал отточенный клинок, перепачканный мутной гнилью болотища.
– Ты не будешь биться, – хрипло сказал я. – Это я буду. А ты… Ты залезай на дерево. Смотри, нам повезло, – это обычный дуб, а не голая труба с огнями… Забирайся повыше! Я отгоню их – и тоже залезу.
Не расслышав, что ответила Вишня, я подхватил ее (легкая какая!) и подсадил на крепкий кряжистый сук.
Ужас, тревога, ярость, отчаяние – все куда-то исчезло. Был я – и был меч.
Ждать долго не пришлось. Сухой хруст сучьев возвестил о том, что чудовище обнаружило нас – я отчетливо видел его корявый силуэт в жидком холодном свечении. Болотище вынырнуло из тьмы и с ревом выкинуло в мою сторону липкие мохнатые щупальца. Клацнули игольчатые зубы, скривилась тупая жабья морда, надвинулся кровожадный оскал…
«А ведь меня сейчас не будет!» – простая мысль прокатилась внутри скользкой горошиной. Я, что было сил, махнул мечом.
Безобразный рык заставил меня еще крепче сжать рукоять клинка, но это был рёв умирающего зверя-убийцы. Клинок угодил в бородавчатую шею. Мерзкий монстр, захрипев, повалился на палые листья. И затих.
Мне бы собраться, сконцентрироваться, понимая, что с минуты на минуту тут появятся его собратья, но мысли путались, голова кружилась, точно я прокатился круг-другой на самой резвой карусели. Я тяжело прислонился к шероховатому дубу.
– Лион, забирайся скорее наверх! – отчаянно крикнула Вишня.