– Вишня, ты подумай сто раз, – серьезно сказал я. – Дорога опасная. Тебе стоит вернуться.
– Парень дело говорит, – уважительно отозвался старший Реус. – Домой тебе надо, племянница.
Я прекрасно осознавал, что для всех будет лучше, если Вишня останется с Реусами. Для всех – кроме меня. До вчерашнего утра я воспринимал Вишню как подружку детства, с которой играл в прятки и лепил снеговиков. Я знал ее как старательную одноклассницу, дочь Учителя эм Марка – отцовского друга. Как безупречную отличницу – и смелую путешественницу, которая не боится драконов.
Но теперь я смотрел на нее другими глазами. Все в ней было иным, новым – и яркие вишневые прядки в шоколадных косичках, и темные решительные глаза, и тонкие умелые пальцы. Я заметил, какая она ладная, стройная, ловкая, как идет к ней простой наряд – серые бриджи с синим коротким плащом.
Страшные события последней ночи измучили меня. Тогда, под желтой луной, похожей на циферблат башенных часов, я думал лишь о том, как нам дотянуть до утра и выжить. Но сейчас, вспоминая о сражении в темноте, я поражался отваге и житейской мудрости нашей ровесницы. Вишня – настоящий боец, истинный друг, на которого можно положиться.
Но именно поэтому я не имел права ею рисковать. Это был мой путь. Если мне суждено погибнуть, пусть сгину один.
– Вишня, послушай… – я взял ее за руку.
Она шевельнула плечами, но не выдернула ладонь. Нахмурилась.
– Ничего не говори. Я все решила, не маленькая. Как ты пойдешь один – без меня, без Белки? Это же верная смерть! А вместе мы справимся. Да ты ведь и не путешествовал никогда, а мне приходилось… – она глянула на эм Реуса и опустила ресницы.
Я благодарно сжал ее пальцы – и она сжала мои.
– Ну что ж… Тогда мы пойдем вместе, – прошептал я. – Как-нибудь доберемся.
– Почему это – как-нибудь? – вдруг сказал эм Реус. – Не надо «как-нибудь». До Золотой поляны вам пешком много дней идти. Лес, горы, овраги. А на драконе – часов пять. Подброшу вас. Потом за тобой вернусь, – он посмотрел на расстроенного Пашку. – А оттуда вам через сухой лог – и к гномам.
Я торопливо кивнул, неловко сказав спасибо.
Собрались мы быстро. Погладили Пашкиного Снежка, потрепали Кузю по теплой огуречной морде.
– Счастливой дороги! – сказал Пашка. И отвернулся, обнял Кузину чешуйчатую шею.
Лететь на огромном, мощном, крепком Грае – не то, что на толстом вертлявом Кузе! Эм Реус сам подсадил нас, основательно пристегнул широкими ремнями, проверил, насколько надежно мы устроились. Ловко забрался на драконью шею, уверенно дернул поводья.
И вот тогда я испугался – будто молния ударила в сердце. Нет, не полета! К воздуху я уже привык, да и лететь на Грае – это все равно что сидеть на диване. Я подумал: а вдруг эм Реус обманывает нас? Говорит, что отвезет на Золотую поляну, а сам отправится прямиком в Светлый город. Обо мне-то ему, конечно, нечего заботиться. Но ведь Вишня – его племянница! Возьмет и доставит нас прямиком к дому Учителя эм Марка, чтобы не бродила его дочь по лесам, лугам и болотам.
Видимо, о том же подумала и Вишня, – оказывается, мы настроены на одну волну. Без колебаний она спросила эм Реуса:
– Дядя Реус, а вы нас, случайно, не домой везете?
– А если случайно домой? – передразнил эм Реус и поправил цилиндр. – Спрыгнете?
Грай уже набрал высоту, деревья внизу расстилались бескрайним пестрым морем.
– Дядя!
– Я честный торговец и честный человек! Я слово свое держу! – рявкнул вдруг эм Реус, обернувшись к нам. Его черные усы встопорщились от возмущения. – Конечно, надо бы вас в город вернуть. Но я обещания выполняю. Что толку тебя запирать, если все равно сбежишь? Это и родители твои говорили! Не тяни, мол, ее за собой. Насильно в город не волоки. Не простит нам. Как это у вас говорится? Безбашенные люди! И ты – безбашенная!
– Что есть, то есть, – облегченно вздохнула Вишня.
Мы не спали всю ночь, поэтому, прячась от дерзких утренних лучей, натянули капюшоны и, сами того не заметив, задремали. Очнулись от толчка – Грай приземлился на четыре лапы и зарычал, как сторожевая овчарка. В воздух взвился столб желтого пламени.
Я протер глаза, огляделся. Эм Реус не обманул – мы находились на круглой поляне, усыпанной незнакомыми золотыми цветами, еще не увядшими, свежими. Припекало болезненное осеннее солнце. Я спрыгнул с дракона, скинул плащ и подал руку Вишне. Она щурилась, сбрасывая обрывки сна, обнимала Белку, точно плюшевую игрушку.
– Здесь теплее! – заметила она.
– Потому что южнее, – недовольно отозвался Реус. Он снова стал сердитым, колючим, строгим. – Думай-ка, племянница. Думай. Может, со мной вернешься.
– Нет! – на плечах Вишни подпрыгнули косички.
– Ох упрямая. Жаль, не моя ты дочь.