– Все в порядке, – бодро заявил я (а сердце колотилось!). – Танцы кончены – дверь на замок. Идем!
Мы оказались в квадратном помещении, похожем на прежний бальный зал, только гораздо меньше. Из него двери вели в другую комнату, потом – в третью. Казалось, что нет конца этой анфиладе. Роскошные спальни – мягкие ковры, тусклые светильники, кровати с атласными балдахинами. Гостиные с каминами, диванами, напольными вазами. Квадратные переходы без мебели – только разноцветные подушки накиданы на полу.
Некоторые комнаты были пусты, в других находились люди в черных масках. Сначала мы вздрагивали, сталкиваясь с ними, здоровались, пытались заговорить, но они игнорировали нас и занимались своими делами.
Господа в черных масках выводили на рояле мощные пассажи, рисовали – набрасывали на холст разноцветные кляксы, а одна дама, когда мы решились задать ей вопрос, подхватила подол с кринолином и резво прошлась по комнате колесом. Завершив гимнастический этюд, дама, как ни в чем не бывало, устроилась на диване, расправила складки пышной юбки и уставилась в пустую стену с таким любопытством, будто видела там цирк-шапито. На ее лице тоже поблескивала маска – гладкая, точно приклеенная.
– Дураки они все, – раздраженно бросила Вишня, кинув взгляд на странную даму. – Лион, надо выбираться отсюда. А то сами такими же станем.
– По крайней мере, я точно не буду крутить колесо. Это упражнение мне никогда не давалось, – проворчал я. – Но ты права, нам лучше уйти. Только сначала все-таки поесть бы. Интересно, чем питаются эти граждане? Куча комнат, и ни одной столовой. И кухни нет. И – да, я опять про еду!
– Да ладно, я бы тоже перекусила… – призналась Вишня.
– Приветствую вас, дорогие гости! – мы остолбенели, когда в очередной комнате, похожей на маленькую гостиную в приятных кофейных тонах, навстречу нам поднялась дама в богатом черном наряде. Она, как и прочие, прятала лицо за маской (только не черной, а золотой), но, по крайней мере, не молчала, и это нас приободрило. К тому же загадочная госпожа назвала нас гостями, а не разбойниками, хотя мы без приглашения вторглись в тайное подземное жилище.
Мы поспешно поклонились.
– Здравствуйте. Меня зовут Лион, а это Вишня… Анна-Виктория. Рады услышать вас. Все остальные здесь слишком молчаливые.
Дама рассмеялась – точно по клавесину прошлась тонкими-звонкими пальцами.
– Я – Урсула, – представилась она. – Вы правы, наши обитатели не терпят пустословия. Но это великолепно! Говорить – это значит жаловаться, ворчать, страдать, делиться печалями... Либо вспоминать приключения, которые, по сути, те же проблемы! А у нас нет забот. Нет трагедий. Нет горестей.
– У вас – это у кого? – исподлобья глянула Вишня. Но Урсула, будто не расслышав вопроса, с воодушевлением продолжила:
– Поразмыслите сами. Если всё превосходно, если всё вокруг радует, стоит ли о чем-нибудь говорить? Зачем вспоминать о негодном?
– Да, в этой красоте про мерзких болотищ и вспоминать не хочется! – некстати сказал я. – А ведь они где-то рядом…
– О, молодой человек! – Урсула картинно вскинула руки. – Прошу вас, не заводите речь о столь низменном и ужасном!
– Но болотища действительно мерзкие, – поспешила поддержать меня Вишня. – Вы-то сами их видели?
– Не видела и даже слышать не хочу! У нас не говорят о том, что неприятно. Пустословить здесь не рекомендуется. И слово «мерзко» не приветствуется!
– А слово «суп» у вас приветствуется? – набрался нахальства я. – А компот?
– Суп, компот… – Дама огорченно покачала головой. – Как скучно, примитивно! Золотой десерт, изысканный делишес – вот чем нужно радовать себя каждый день! Прошу за мной!
Она легко отодвинула занавеску, за которой, как мне думалось, пряталось очередное бессмысленное окно, изящно взмахнула рукой – и мы оказались в небольшом овальном зале, посреди которого красовался круглый стол, покрытый ослепительно белой скатертью. Искрились хрустальные бокалы, серебряные и золотые тарелочки. Незнакомые яства были обильно украшены зеленью и выглядели очень аппетитно.
Мы с Вишней переглянулись.
– Я не могу сесть за стол в таком виде… – огорченно проговорила Вишня, разглядывая перепачканные пальцы.
Мне, если честно, наплевать было на мой вид. Я хотел есть и с удовольствием схватил бы хоть ломоть хлеба. Но Урсула одобрительно кивнула и красивыми жестами указала направо и налево – черные портьеры колыхнулись, точно от сквозняка. С обеих сторон показались неплотно прикрытые двери.
– Обновитесь! Станьте героями новой сказки! – торжественно воскликнула она.
Слова про «героев сказки» мне не понравились – в детстве я увлекался волшебными историями, и они всегда были жутковатыми. Поэтому с некоторым опасением заглянул за правую дверь. Но там не было ничего особенного – разве что золоченая ванна, полная воды, да долговязая вешалка на крепкой бронзовой ножке. На вешалке покачивался новый нарядный костюм. Стопка белых полотенец возвышалась на высоком, ладно сколоченном табурете. На полке стоял узкий кувшин.
Вишня, открывшая дверь слева, обрадовалась:
– Ой! Душ!
– Обновляйтесь! – снова призвала Урсула.
Я с наслаждением помылся – крепко намыливался, обливался горячей водой, которая, вот удивительное дело, не заканчивалась в узком кувшине, но и не переливалась через край ванны. Растираясь докрасна мохнатым полотенцем, я с сомнением думал, что же надеть, – рубашка, штаны и плащ были испачканы и истрепаны так, что самый искусный портной не смог бы привести их в порядок. Но тут скрипнула, будто вздохнула, вешалка, и склонилась ко мне, как подломленное дерево. Я попытался подтянуть, подладить ее, но вешалка вздыхала горше, кланялась ниже. Черный костюм с белоснежной плоеной рубашкой оказался возле моих глаз, и я с замиранием сердца осознал, что эта длинная металлическая штуковина настойчиво предлагает прилично одеться.