Город. Все живое… Рассказы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Правительства не было, да и зачем оно, если все преступления и злоупотребления, предотвращаемые правительством, теперь столь же успешно предотвращались внезапным изобилием, выпавшим на долю пяти тысяч. Кто же станет красть, когда можно без воровства получить все, что тебе угодно. Кто станет тягаться с соседом из-за земельного участка, когда весь земной шар – сплошная незанятая делянка. Право собственности почти сразу стало пустой фразой в мире, где для всех всего было в избытке.

Насильственные преступления в человеческом обществе давно уже фактически прекратились, и, когда с исчезновением самого понятия материальных проблем право собственности перестало порождать трения, надобность в правительстве отпала. Вообще отпала надобность в целом рясе обременительных обычаев и условностей, которые человек начал вводить, едва появилась торговля. Стали ненужными деньги: ведь финансы потеряли всякий смысл в мире, где и так можно было получить все, что нужно, –

хоть попроси, хоть сам возьми.

С исчезновением экономических уз начали ослабевать и социальные. Человек больше не считал для себя обязательным подчиняться обычаям и нормам, игравшим столь важную роль в насквозь пронизанном коммерцией доюпитерианском мире.

Религия, которая из столетия в столетие теряла свои позиции, теперь совсем исчезла. Семья, которую скрепляла традиция и экономическая потребность в кормильце и защитнике, распалась. Мужчины и женщины жили друг с другом без оглядки на экономические и социальные обстоятельства, которые перестали существовать».

Вебстер снова отключился, и машинка умиротворенно замурлыкала. Он поднял руки, снял шлем, перечитал последний абзац.

Вот оно, подумал он, вот корень. Если бы не

распались семьи. Если бы мы с Сарой не разошлись…

Он потер бородавки на руке.

Интересно, чья у Тома фамилия – моя или ее?

Обычно они берут фамилию матери. Вот и я так

поступил сперва, но потом мать попросила меня

взять отцовскую. Сказала, что отцу будет при-

ятно, а она не против. Сказала, что он гордится

своей фамилией и я у него единственный ребенок. А

у нее были еще дети.

Если бы мы не разошлись… Тогда было бы ради

чего жить. Если бы не разошлись, Сара не выбрала

бы Сон, не лежала бы сейчас в забытьи с «шлемом

грез» на голове.

Интересно, какие сны она выбрала, на какой

искусственной жизни она остановилась? Хотел

спросить ее, но не решился. Да и не пристало

спрашивать о таких вещах…

Он снова взял шлем, надел его на голову и привел в порядок свои мысли. Машинка сразу защелкала:

«Человек растерялся. Но ненадолго. Человек пытался что-то сделать. Но недолго.

Потому что пять тысяч не могли заменить миллионы, которые отправились на Юпитер, чтобы в ином обличье начать лучшую жизнь.

У оставшихся пяти тысяч не было ни сил, ни идей, ни стимула. Сыграли свою роль и психологические факторы.

Традиция – она тяжелым грузом давила на сознание тех, кто остался. Джуэйнизм – он принудил людей быть честными с собой и с другими, принудил людей осознать наконец тщетность их потуг. Джуэйнизм не признавал превратной доблести.

А между тем оставшиеся пять тысяч больше всего нуждались именно в превратной, бездумной доблести, не отдающей себе отчета в том, что ей противостоит.