– Они меня с радостью примут. У них такие дела затеяны… Я им пригожусь.
– Пригодишься как металлолом, – язвительно произнес
Дженкинс. – Ты же ничему не обучен, ничего не знаешь, где тебе с ними равняться.
Он повернулся к Эбинизеру.
– Подберем тебе другого.
Эбинизер покачал головой.
– По мне, и Сыщик хорош. Я с ним как-нибудь полажу.
Мы друг друга знаем. Он не дает мне лениться, заставляет все время быть начеку.
– Вот и прекрасно, – заключил Дженкинс. – Тогда ступайте. И если тебе, Эбинизер, случится опять погнаться за кроликом и ты снова встретишь этого волка, попробуй с ним подружиться.
Сквозь окна в старинную комнату струились лучи заходящего солнца, они несли с собой тепло весеннего вечера.
Дженкинс спокойно сидел в кресле, слушая звуки снаружи. Там звякали коровьи колокольчики, тявкали щенки, гулко стучал колун.
Бедняжка, думал он, улизнул и погнался за
кроликом, вместо того чтобы слушать. Слишком
много, слишком быстро… Это надо учитывать. А
то как бы не надорвались. Осенью устроим пере-
дышку на неделю-другую, поохотимся на енотов.
Это пойдет им только на пользу.
А там, глядишь, настанет день, когда и вовсе
прекратится охота на енотов, гонка за кроликами.
День когда псы уже всех приручат, когда все дикие
твари научатся мыслить, говорить, трудиться.
Дерзкая мечта, и сбудется она не скоро, а впрочем, не более дерзкая, чем иные человеческие мечты.
Может быть, их мечта даже лучше, ведь в ней
нет и намека на взращенную людьми черствость, нет тяги к машинному бездушию, творцом кото-
рого был человек.
Новая цивилизация, новая культура, новое
мышление.
Возможно, с оттенком мистики и фантазер-
ства, но разве человек не фантазировал? Мышле-
ние, стремящееся проникнуть в тайны, на которые