Я кивнул:
– Вы совершенно точно выразили мою мысль.
– У вас не слишком удачная манера острить, – ледяным тоном произнес Ньюком.
– Вы меня не поняли, – сказал я. – Я и не думал острить.
– Пожалуй, в этом что-то есть, мистер Картер, – заговорил Дэйвенпорт. – По вашим словам, эти растения уверяют, что они хранят огромные запасы знаний. И, как вы полагаете, это – познания многих разумных рас.
– Так они мне сказали.
– Запасы знаний, связанных между собой и приведенных в систему. Не просто свалка разнородных сведений.
– Да, именно система, – сказал я. – Только учтите, я не могу утверждать это под присягой. Я никак не мог проверить, правда ли это. Но Таппер, который говорил за них, уверял меня, что они никогда не лгут.
– Понимаю, – сказал Дэйвенпорт. – В этом есть логика.
Им незачем лгать.
– Однако они не вернули вам полторы тысячи долларов,
– вставил генерал Биллингс.
– Не вернули.
– А говорили, что вернут.
– Да, это они мне твердо обещали.
– Значит, они лгут. И они хитростью заставили вас принести на Землю какую-то штуку, которую вы считали машиной времени.
– Это они очень ловко подстроили, – заметил Ньюком.
– Не думаю, что мы можем всерьез им доверять, – сказал генерал Биллингс.
– Но послушайте, – спохватился Ньюком, – мы уже стали разговаривать так, как будто поверили каждому слову этой басни.
– Так ведь с этого мы и начали, – напомнил сенатор
Гиббс. – Мы решили принять сведения, которые нам сообщил мистер Картер, за основу для обсуждения.
– В данный момент нам следует подготовиться к самому худшему, – провозгласил генерал.
Дэйвенпорт даже засмеялся:
– Что ж тут особенно плохого? Впервые в истории человечество может познакомиться с другими мыслящими существами. Если мы будем вести себя разумно, такая встреча может оказаться для нас очень полезной.
– Этого мы еще не знаем, – сказал генерал Биллингс.
– Конечно, не знаем. У нас пока слишком мало данных.
Надо сделать какие-то шаги к дальнейшему сближению.
– Если эти цветы вообще существуют, – вставил Ньюком.
– Если они существуют, – согласился Дэйвенпорт.
– Джентльмены, – сказал сенатор, – мы кое-что упускаем из виду. Ведь барьер существует, это реальность. И он не пропускает ничего живого…