ежели кто желает, придется иметь дело и со мной.
– Спасибо, Гейб, – сказал я.
– Не за что. Я ж ни черта не сделал.
Я разжал пальцы, камень упал на мостовую. В тишине он загремел на всю улицу.
Гейб вытащил из заднего кармана штанов большущий красный платок и шагнул ко мне. И, одной рукой придерживая мой затылок, начал вытирать мне лицо.
– Эдак через месячишко у тебя опять будет вполне приличный вид, – заметил он в утешение.
– Эд, Брэд! – крикнули из толпы. – Кто он таков, твой приятель?
Я не увидел, кто это кричал. Кругом было полно народу.
– Мистер! – заорал еще кто-то. – Не забудьте утереть ему нос.
– А ну, валяй! – прогремел Гейб. – Кто там остряк-самоучка? Выйди-ка, покажись, сейчас я тобой подмету улицу.
Мамаша Джоунс сказала громко, чтобы расслышал дядюшка Эндрюс:
– Это шофер с грузовика, он разбил Брэду машину.
Видно, если кто полезет драться с Брэдом, так этот малый ему задаст.
– Ишь ты, хвастунишка! – закричал в ответ дядюшка
Эндрюс. – Ну и хвастунишка!
Вдруг я увидел Нэнси, она стояла у калитки и смотрела,
и лицо у нее было такое… совсем как в детстве, когда мне приходилось вот так же драться с Хайрамом. Ей было противно. Она терпеть не могла драки, она считала, что драться – глупо и пошло.
Дверь моего дома распахнулась, с крыльца сбежал
Джералд Шервуд. Подбежал и схватил меня за руку.
– Идем скорей! Звонит сенатор. Он ждет тебя на шоссе.
18
По ту сторону барьера ждали четверо. Поодаль остановились несколько машин. Там и сям кучками стояли солдаты. Примерно в полумиле к северу все еще работал экскаватор.
Я шел к людям, которые ждали меня на дороге, и чувствовал себя дурак дураком. Ну и вид же у меня, должно быть, как у нечестивейшего грешника в аду! Рубашка изодрана, левая рука горит, точно ее надраили наждачной бумагой. Правая рука разбита о Хайрамовы зубы, левый глаз, чувствую, заплывает – будет изрядный синяк.
По ту сторону незримого барьера по-прежнему тянулся вал вывороченной с корнем растительности, его расчистили только рядом с шоссе, на два-три десятка шагов вправо и влево.
Я подошел ближе и узнал сенатора Гиббса. Раньше и его никогда не встречал, но видел портреты в газетах.
Крепкий, коренастый, совсем седой и всегда без шляпы.
Сейчас на нем был двубортный пиджак и ярко-синий галстук в горошек.
С ним был какой-то военный, на погонах – звезды.
Третий – маленький, щуплый, волосы точно лакированные, черствая, непроницаемая физиономия. Четвертый тоже невелик ростом, но пухлый, круглолицый и синеглазый –
никогда еще я не видал таких ярких синих глаз.