Тот попытался изобразить беззаботность, которой отнюдь не испытывал.
– Всё в порядке, мадемуазель Маршо, не надо волноваться. Если не возражаете, я дам вам совет – расскажите всё моему другу, доктору Левингтону, он живёт в этом отеле.
Фелис высказала готовность последовать его совету, и
Джек отправился искать Левингтона. Несколько минут спустя он вернулся вместе с доктором. Пока Джек торопливо вводил его в курс дела, Левингтон присмотрелся к девушке. Несколькими ободряющими словами он быстро расположил её к себе и, в свою очередь, внимательно выслушал её рассказ.
– Очень странно, – сказал он, когда девушка замолчала.
– Вы рассказали отцу?
Фелис покачала головкой.
– Мне не хотелось тревожить его. Он ещё очень болен, –
глаза её наполнились слезами, – я скрываю от него всё, что может его взволновать или расстроить.
– Понимаю, – мягко сказал Левингтон, – и рад, что вы пришли к нам, мадемуазель Маршо. Присутствующий здесь Хартингтон, как вам известно, имел опыт, в чём–то похожий на ваш. Полагаю, что теперь можно сказать: мы на верном пути. Не могли бы вы, подумав, вспомнить что-нибудь ещё?
Фелис встрепенулась.
– Конечно! Какая я глупая! Забыть самое главное! Вот, взгляните, мсье, что я нашла в глубине комода, должно быть, завалилось…
Она протянула им грязный кусок картона с акварельным наброском женского портрета. На расплывчатом фоне отчётливо проступал облик высокой, светловолосой женщины с нетипичными для англичанки чертами лица. Рядом с ней был нарисован стол, а на нём – голубая китайская ваза.
– Я обнаружила его только сегодня утром, – объяснила
Фелис. – Мсье доктор, на рисунке вы видите женщину, которая мне снилась, и ваза та же.
– Необычайно, – прокомментировал Левингтон. –
Возможно, голубая ваза и есть ключ к тайне. Мне кажется, что она китайская и, может быть, даже старинная. Смотрите, по её окружности вьётся любопытный рельефный узор.
– Ваза китайская, – подтвердил Джек. – Я видел точно такую же в коллекции моего дяди – он, знаете ли, крупный коллекционер китайского фарфора, – так вот я помню, что совсем недавно обратил внимание на точно такую же вазу.
– Китайская ваза, – задумчиво произнёс Левингтон.
Минуту он пребывал в задумчивости, затем резко поднял голову, глаза его странно сияли.
– Хартингтон, давно ли у вашего дяди эта ваза?
– Давно ли? Я точно не знаю.
– Подумайте. Не купил ли он её недавно?
– Не знаю… впрочем, да, вы правы, действительно, недавно. Теперь я вспомнил. Я не очень интересуюсь фарфором, но помню, как дядя показывал мне «последние приобретения», и среди них была эта ваза.
– Меньше чем два месяца назад? А ведь Тернеры покинули Хитер Коттедж как раз два месяца назад.
– Да, именно тогда.
– Не посещал ли ваш дядя иногда сельских распродаж?
– Иногда! Да он всё время колесит по распродажам.
– Стало быть, он вполне мог приобрести эту вазу на распродаже имущества Тернеров – в этом нет ничего неправдоподобного. Странное совпадение, хотя, может быть, это то, что я называю неотвратимостью слепого правосудия. Хартингтон, вы немедленно должны выяснить у дяди, когда он купил вазу.
Лицо Джека вытянулось.