Джек разорвал конверт. Письмо было коротким, но исчерпывающим:
«Мой дорогой юный друг! Закончился ли для вас день
чудес? Если не совсем, то это вполне естественно – ведь
вас обманули по последнему слову науки. Сердечные при-
веты от Фелис, мнимого отца и от меня самого. Мы вы-
ехали двенадцать часов назад, времени нам должно хва-
тить.
Всегда ваш, Эмброуз Левингтон
Врачеватель Души».
КРИТСКИЙ БЫК
Эркюль Пуаро внимательно посмотрел на посетительницу.
Он увидел бледное лицо с волевым подбородком, с глазами скорее серыми, чем голубыми, и волосами черно-синего оттенка, который встречается так редко.
Настоящие гиацинтовые локоны древних греков.
Он отметил хорошо сшитый, хотя и поношенный твидовый костюм, потрепанную сумочку и бессознательную надменность, проступавшую сквозь явную встревоженность девушки.
«О, да она с гонором, хотя и небогата, – подумал он.
Видимо, произошло нечто из ряда вон выходящее, раз она решилась обратиться ко мне».
Диана Маберли заговорила с легкой дрожью в голосе:
– Не знаю, сумеете ли вы помочь мне, мсье Пуаро. Это очень необычный случай.
– А вы думаете, что другие приходят ко мне с обычными случаями?
– Я пришла к вам потому, что я не знаю, что делать! Я
даже не знаю, делать ли что-нибудь вообще!
– Разрешите судить об этом мне – после того, как я услышу вашу историю.
Краска разлилась по лицу девушки. Задыхаясь, она проговорила:
– Я пришла к вам потому, что человек, с которым я обручена уже около года, вдруг расторг нашу помолвку.
Диана Маберли замолчала и вызывающе посмотрела на собеседника.
– Вы, наверное, думаете, что я не в своем уме.
Эркюль Пуаро медленно покачал головой.
– Напротив, мадемуазель, нет никакого сомнения в здравости вашего рассудка. Мирить влюбленных – не мое дело, и вам это, конечно, известно. Значит, в расстройстве помолвки есть нечто необычное, не так ли?
– Хью расторг помолвку, потому что решил, что сходит с ума.
Брови Эркюля Пуаро поднялись.