был разочарован, но увидел, что Пуаро посмеивается надо мной. Он поблагодарил стюарда, вручил ему банкноту, и мы отправились назад.
– Все очень хорошо, – заметил я горячо, – но этот последний ответ начисто разрушил твою теорию! Улыбайся теперь сколько хочешь!
– Ты, Гастингс, опять ничего не понял. Наоборот, этот последний ответ будет краеугольным камнем моей теории.
Когда наш поезд уже набрал ход, Пуаро несколько минут сосредоточенно что-то писал, а потом запечатал написанное в конверт.
– Это для нашего славного инспектора Мак Нейла.
Прибыв в Лондон, мы отправили конверт в Скотланд-Ярд, а затем отправились в ресторан «Рандеву», куда я по телефону пригласил мисс Эсме отобедать с нами.
– А как же Риджвей? – спросил Пуаро, сверкнув глазами.
– Но разве теперь подозрение не падает только на него одного?
– Гастингс, ты привыкаешь мыслить нелогично. Конечно, если бы вором оказался Риджвей, это дело было бы эффектным, правда, не для мисс Фаркуар. Ну, а теперь давай рассмотрим все подробно. Я вижу, ты сгораешь от любопытства. Итак, запечатанный сверток исчез из закрытого саквояжа и растворился в воздухе. Мы отбросим гипотезу о растворении в воздухе, поскольку она не согласуется с данными современной науки. Нет сомнений, что сверток нельзя было пронести на берег...
– Да, но мы знаем. .
– Ты, Гастингс, может быть, и знаешь, а я нет. Я придерживаюсь простого мнения: все, что невозможно, невозможно. Остаются два варианта: сверток был спрятан на корабле, что сделать довольно трудно, или же был выброшен за борт.
– А! С привязанным к нему поплавком!
– Без всякого поплавка.
Я взглянул на Пуаро с удивлением.
– Но, если облигации были выброшены за борт и утонули, каким образом их продавали потом в Нью-Йорке?
– Восхищаюсь твоей логикой, Гастингс. Облигации были проданы в Нью-Йорке, а значит, их не выбросили за борт. Ты понимаешь, куда это нас ведет?
– Туда, откуда мы начали.
– Отнюдь. Если сверток выброшен за борт, а облигации проданы в Нью-Йорке, значит, облигаций не было в пакете.
Разве есть какие-то доказательства, что в запечатанном пакете были именно облигации? Напомню, что мистер
Риджвей ни разу не вскрывал пакет с момента получения его в Лондоне.
– Да, это так, но тогда...
Пуаро нетерпеливо взмахнул рукой.
– Позволь мне продолжать. В последний раз облигации видели в кабинете Лондонского и Шотландского банка утром двадцать третьего. Затем они появились в поле зрения в Нью-Йорке, через полчаса после прибытия «Олимпии», а один маклер даже утверждает, что чуть раньше прибытия корабля. А если предположить, что их вообще не было на «Олимпии»? Есть ли еще способ, которым они могли попасть в Нью-Йорк? Да, есть. «Джайгентик» отплывает из Саутгемптона в тот же день, что и «Олимпия», но скорость у него больше. Если послать облигации с
«Джайгентиком», то они прибудут за день до «Олимпии».
Вот и вся разгадка. Запечатанный конверт был лишь подделкой, и сделана она была в самом банке. Сделать второй пакет и подменить первый могли трое – Риджвей или один из директоров. Затем облигации были посланы партнеру в
Нью-Йорке с указанием продать их, как только «Олимпия»
прибудет в порт. При этом кто-то должен был инсценировать ограбление на «Олимпии».
– Но зачем?
– Если Риджвей вскрывает пакет и не находит облигаций, подозрение автоматически падает на Лондон. Человек, который плыл в соседней с Риджвеем каюте, сделал вид, что взламывает замок, хотя на самом деле открыл его запасным ключом и выбросил пакет за борт. Он подождал,
пока все сойдут с корабля, чтобы покинуть «Олимпию»