но методы, о которых я рассказываю, своеобразны и не лишены новизны.
– Мой дорогой, какое дело публике, великой, но лишенной наблюдательности публике, едва ли способной по зубам узнать ткача или по большому пальцу левой руки –
наборщика, до тончайших оттенков анализа и дедукции? И
тем не менее, даже если вы банальны, я вас не виню, ибо дни великих дел сочтены. Человек, или по крайней мере преступник, утратил предприимчивость и самобытность.
Что же касается моей скромной практики, то я, похоже, превращаюсь в агента по розыску утерянных карандашей и наставника молодых леди из пансиона для благородных девиц. Наконец-то я разобрался, на что гожусь. А полученное мною утром письмо означает, что мне пора приступить к новой деятельности. Прочтите его. – И он протянул мне помятый листок.
Письмо было отправлено из Монтегю-плейс накануне вечером.
«Дорогой мистер Холмс!
Мне очень хочется посоветоваться с вами по поводу
предложения занять место гувернантки. Если разрешите, я зайду к вам завтра в половине одиннадцатого.
С уважением Вайолет Хантер».
– Вы знаете эту молодую леди? – спросил я.
– Нет.
– Сейчас половина одиннадцатого.
– Да, а вот, не сомневаюсь, она звонит.
– Это дело может оказаться более интересным, нежели вы предполагаете. Вспомните случай с голубым карбункулом, который сначала вы сочли просто недоразумением, а потом он потребовал серьезного расследования. Так может получиться и на этот раз.
– Что ж, будем надеяться! Наши сомнения очень скоро рассеются, ибо вот и особа, о которой идет речь.
Дверь отворилась, и в комнату вошла молодая женщина. Она была просто, но аккуратно одета, лицо у нее было смышленое, живое, все в веснушках, как яичко ржанки, а энергичность, которая чувствовалась в ее движениях, свидетельствовала о том, что ей самой приходится пробивать себе дорогу в жизни.
– Ради Бога извините за беспокойство, – сказала она, когда мой друг поднялся ей навстречу, – но со мной произошло нечто настолько необычное, что я решила просить у вас совета. У меня нет ни родителей, ни родственников, к которым я могла бы обратиться.
– Прошу садиться, мисс Хантер. Буду счастлив помочь вам, чем могу.
Я понял, что речь и манеры клиентки произвели на
Холмса благоприятное впечатление: Он испытующе оглядел ее с ног до головы, а затем, прикрыв глаза и сложив вместе кончики пальцев, приготовился слушать.
– В течение пяти лет я была гувернанткой в семье полковника Спенса Манроу, но два месяца назад полковник получил назначение в Канаду и забрал с собой в Галифакс и детей. Я осталась без работы. Я давала объявления, сама ходила по объявлениям, но все безуспешно.
Наконец та небольшая сумма денег, что мне удалось скопить, начала иссякать, и я просто ума не приложу, что делать.
В Вест-Энде есть агентство по найму «Вестэуэй» – его все знают, – и я взяла за правило заходить туда раз в неделю в поисках чего-либо подходящего. Вестэуэй – фамилия владельца этого агентства, в действительности же все дела вершит некая мисс Стопер. Она сидит у себя в кабинете, женщины, которые ищут работу, ожидают в приемной; их поочередно вызывают в кабинет, и она, заглядывая в свой гроссбух, предлагает им те или иные вакансии.
По обыкновению и меня пригласили в кабинет, когда я зашла туда на прошлой неделе, но на этот раз мисс Стопер была не одна. Рядом с ней сидел толстый, претолстый человек с улыбчивым лицом и большим подбородком, тяжелыми складками спускавшимся на грудь, и сквозь очки внимательно разглядывал просительниц. Стоило лишь мне войти, как он подскочил на месте и обернулся к мисс
Стопер.
– Подходит, – воскликнул он. – Лучшего и желать нельзя. Грандиозно! Грандиозно!
Он, по-видимому, был в восторге и от удовольствия потирал руки. На него приятно было смотреть: таким добродушным он казался.
– Ищете место, мисс? – спросил он.
– Да, сэр.