Леди вскочила на ноги; румянец мгновенно схлынул с прекрасного лица. Ее глаза потускнели, она зашаталась.
Мне показалось, что она упадет в обморок, но огромным усилием воли она овладела собой, и лицо ее вспыхнуло от изумления и гнева:
– Вы… Вы оскорбляете меня, мистер Холмс!
– Послушайте, миледи, это бесполезно. Отдайте письмо. Она метнулась к звонку:
– Дворецкий проводит вас.
– Не звоните, леди Хильда. Если вы это сделаете, все мои искренние попытки избежать скандала окажутся напрасными. Верните мне письмо, и все уладится. Если вы будете слушаться меня, я помогу вам. Если вы не захотите довериться мне, я вынужден буду выдать вас.
Она стояла перед ним гордая и величественная. Глаза ее встретили взгляд Холмса, как будто желали понять, что у него на уме. Она не снимала руки со звонка, но и не звонила.
– Вы пытаетесь запугать меня. Не очень благородно, мистер Холмс, прийти сюда угрожать женщине! Вы говорите, что вам кое-что известно. Что вы знаете?
– Прошу вас, миледи, сядьте. Вы ушибетесь, если упадете. Я не буду говорить, пока вы не сядете… Благодарю вас.
– Даю вам пять минут, мистер Холмс.
– Достаточно и одной, леди Хильда. Я знаю о том, что вы были у Эдуарда Лукаса, отдали ему этот документ, знаю, как вы вчера вечером хитроумно проникли в его комнату вторично и взяли письмо из тайника под ковром.
Лицо леди Хильды стало смертельно бледным. Она не сводила глаз с Холмса; у нее перехватило дыхание, она не могла произнести ни слова.
– Вы сошли с ума, мистер Холмс… Вы сошли с ума! –
наконец воскликнула она.
Из кармана он вытащил маленький кусочек картона.
Это была фотография женщины.
– Я захватил ее, потому что считал, что она может пригодиться, – сказал он. – Полицейский узнал вас.
Она с трудом глотнула воздух, и ее голова упала на спинку кресла.
– Послушайте, леди Хильда… Письмо у вас, но дело все же можно уладить. У меня нет никакого желания причинять вам неприятности. Мои обязанности кончатся, когда я возвращу пропавшее письмо вашему мужу. Послушайтесь моего совета и будьте откровенны со мной – здесь все ваше спасение.
Ее мужество было восхитительно. Даже в этот момент она не признавала себя побежденной.
– Я снова повторяю вам, мистер Холмс: вы находитесь во власти какой-то нелепой фантазии.
Холмс встал со стула:
– Мне жаль вас, леди Хильда. Я сделал для вас все, что мог, теперь я вижу – это было напрасно.
Он нажал кнопку звонка. Вошел дворецкий.
– Мистер Трелони Хоуп дома?
– Он будет дома, сэр, через пятнадцать минут.
Холмс взглянул на часы.
– Еще пятнадцать минут, – сказал он. – Очень хорошо, я подожду.
Едва дворецкий закрыл за собой дверь, как леди
Хильда, простирая руки, бросилась к ногам Холмса; ее прекрасное лицо было залито слезами.