– А я не хочу понимать, – сказал Джарри.
За время их дежурства такого больше не случалось.
Джарри сделал подробную запись в дневнике, после чего они продолжили наблюдения, иногда прерывая их, чтобы попробовать возбуждающие напитки. Два столетия назад один биохимик посвятил свое дежурство поискам веществ, которые вызывали бы у Измененных такие же реакции, как в свое время алкогольные напитки у нормальных людей. Опыты завершились успехом. Четыре недели счастливый биохимик беспробудно пил и, естественно, забросил свои обязанности, за что был снят с поста и отправлен спать до конца Срока. Однако его в общем-то немудреный рецепт разошелся по другим Станциям.
Джарри и Санза обнаружили в кладовой настоящий бар и рукописную инструкцию по составлению напитков. Автор выражал надежду, что каждое дежурство будет завершаться открытием нового рецепта. Джарри и Санза работали на совесть и обогатили список пуншем «Снежный цветок», который согревал желудок и превращал мурлыканье в хихиканье, – так был открыт смех. Наступление тысячелетия они отпраздновали целым кубком пунша. По настоянию
Санзы рецептом поделились с остальными Станциями, чтобы каждый мог разделить их радость. Вполне вероятно, что так оно и произошло, потому что рецепт приняли благосклонно. И уже навсегда, даже после того, как от кубка остались лишь воспоминания, сохранился смех. Так порой создаются традиции.
– Зеленые птицы умирают, – сказала Санза, отложив в сторону прочитанный рапорт.
– А? – отозвался Джарри.
– Адаптация не может происходить бесконечно, вероятно, они исчерпали все резервы.
– Жаль, – сказал Джарри.
– Кажется, прошел всего год, как мы здесь. На самом же деле позади тысячелетие.
– Время летит.
– Я боюсь, – прошептала она.
– Чего?
– Не знаю. Просто боюсь.
– Но почему?
– Мы живем странной жизнью; в каждом столетии оставляем по кусочку самих себя. Еще совсем недавно, как подсказывает мне память, здесь была пустыня. Сейчас это ледник. Появляются и исчезают ущелья и каньоны. Пересыхают реки, и на их месте возникают новые. Все кажется таким вре´менным, таким преходящим… Вещи с виду солидные, надежные, но я боюсь коснуться их: вдруг они превратятся в дым и моя рука сквозь дым коснется чегото?. Или еще хуже – ничего не коснется. Никто не знает наверное, что здесь будет, когда мы достигнем цели. Мы стремимся к неведомой земле, и отступать слишком поздно. Мы движемся сквозь сон, направляемся к фантазии…
Порой я скучаю по своей камере, по машинам, что заботились обо мне. Возможно, я не умею приспосабливаться.
Возможно, я как зеленая Птица…
– Нет, Санза, нет! Мы настоящие. Неважно, что происходит снаружи, – мы существуем и будем существовать.
Все меняется, потому что таково наше желание. Мы сильнее этого мира, и будем переделывать его до тех пор, пока не создадим на свой лад. И тогда мы оживим его городами и детьми. Хочешь увидеть бога? Посмотри в зеркало. У
бога заостренные уши и зеленые глаза. Он покрыт мягким серым мехом. Между пальцами у него перепонки.
– Джарри, как хорошо, что ты такой сильный! – Давай возьмем флайер и поедем кататься.
– Поедем!
Вверх и вниз ехали они в тот день по Бесплодным
Пескам, где черные скалы стояли подобно тучам в чужом небе.
Минуло двенадцать с половиной столетий.
Теперь некоторое время они могли обходиться без респираторов.
Теперь некоторое время могли выносить жару.
Теперь зеленых птиц уже не было.
Теперь началось что-то странное и тревожное.