держаться. Или послезавтра…
Утром выскочил на миг наружу без скафандра. Все
еще смертельно жарко. Я набрал в грудь воздуха и задох-
нулся. Наш день еще далеко, хотя по сравнению с послед-
ним разом – двести пятьдесят лет назад – уже заметна
разница.
Любопытно, на что все это будет похоже, когда кон-
чится? И что буду делать в новом Алайонэле я, эконо-
мист? Впрочем, пока Санза счастлива…
Машина стонет. Все вокруг, насколько видно, голубое.
Камни все такие же безжизненные, но поддались ветрам
и приняли другие очертания. Небо розовое, на восходе и по
вечерам – почти багряное. Так и тянет сказать, что оно
цвета вина, но я никогда не видел вина, только читал, и не
могу быть уверен. Деревья выстояли. Их корни и стволы
укрепились, кора стала толще, листья больше и темнее.
Так говорят. В Бесплодных Песках нет деревьев…
Гусеницы тоже живы. На глаз они кажутся даже
крупнее, но это оттого, что они стали более мохнатыми.
У большинства животных шкура теперь толще, некото-
рые впадают в спячку.
Странно: Станция 7 сообщает, что, по их мнению, мех у двуногих стал гуще! Двуногих, похоже, там доволь-
но много, их частенько видят вдалеке. С виду они косма-
тые, однако при ближайшем рассмотрении выяснилось, что некоторые одеты в шкуры мертвых зверей! Неужели
они разумнее, чем мы считали? Это едва ли возможно –
их предварительно долго и тщательно изучали биологи. И
все же странно.
Ветры ужасные. Порой они застилают небо черным
пеплом. К юго-востоку наблюдается сильная вулканиче-
ская деятельность. Из-за этого пришлось перевести