Станцию 4 в другое место.
Теперь в шуме машин мне чудится пение Санзы. В сле-
дующий раз непременно ее разбужу. Думаю, к тому вре-
мени кое-что образуется.
Нет, неправда. Это эгоизм. Просто я хочу чувство-
вать ее возле себя. Иногда мне приходит в голову мысль, что я – единственное живое существо в целом мире. Го-
лоса по радио призрачны.
Громко тикают часы, а паузы заполнены машинным
гулом, то есть тоже своего рода тишиной, потому что
он постоянен. Временами у меня возникает чувство, что
его нет, он пропал. Я напрягаю слух. Я проверяю индика-
торы, и они говорят, что машины работают. Но, воз-
можно, что-то не в порядке с индикаторами… Нет. Со
мной…
А голубизна Песков – это зрительная тишина. По
утрам даже скалы покрыты голубой изморозью. Что
это: красота или уродство? Не могу сказать.
По мне – это лишь часть великого безмолвия, вот и
все. Кто знает, может, я стану мистиком, овладею ок-
культными силами, достигну Яркого и Освобождающего, сидя здесь, в окружении тишины.
Возможно, у меня появятся видения.
Голоса я уже слышу. Есть ли в Бесплодных Песках
призраки? Кого? Разве что того двуногого…
Интересно, зачем оно пересекало пустыню? Почему
направлялось к очагу разрушения, а не прочь, подобно дру-
гим своим сородичам?
Мне никогда этого не узнать.
Если, конечно, не будет видения…
Пожалуй, пора надеть костюм и выйти на прогулку.
Полярные шапки стали массивнее: началось оледене-