Ключи к декабрю: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– А если им ничего не хочется?

Он покачал головой:

– У каждого есть что-нибудь, что ему нравится делать.

Просто здесь так не хватает времени, чтобы определить это. – Он достал кисет и принялся набивать себе трубку, облокотившись на стол, серьезно глядя мне в лицо. –

Жизнь там проста и спокойна. В некоторых отношениях –

в хорошем смысле – она похожа на жизнь первых ваших поселений здесь, но лишена тяжелой, нудной работы, рано убивавшей человека. Там есть электричество. Есть пылесосы, стиральные машины, канализация, современные ванные, современная, очень современная медицина. Но там нет радио, телевидения, телефонов, автомобилей. Расстояния невелики, а люди живут и работают небольшими общинами. Они выращивают или возделывают все или почти все, что им нужно. Развлечения у них свои, и развлечений много, но они не покупные, ничего такого, на что нужно покупать билет. У них бывают танцы, карточные игры, свадьбы, крестины, дни рождения, праздники урожая. Есть плавание и всевозможные виды спорта. Бывают беседы, много бесед, полных смеха и шуток. Бывает много визитов, и званых обедов, и ужинов, и каждый день бывает заполнен и проходит хорошо. Там нет никакого принуждения экономического или социального и мало опасностей. Там каждый счастлив – мужчина, женщина или ребенок. – Он улыбнулся. – Разумеется, я повторяю вам текст нашей маленькой шутки, – он кивнул на проспект.

– Разумеется, – прошептал я и перевернул страницу.

Подпись гласила: «Жилища в колонии», и действительно там было с десяток или больше интерьеров, вероятно, тех самых домиков, которые я видел на первой картине, или подобных им. Там были гостиные, кухни, кабинеты, внутренние дворики. Во многих домах обстановка была в раннеамериканском стиле, но выглядела какой-то… скажем, подлинной, словно все эти качалки, шкафы, столы и коврики были сделаны руками самих обитателей, которые тратили на них свое время и делали их старательно и красиво. Другие жилища были современны по стилю, а в одном чувствовалось явное восточное влияние.

Но у всех была одна явственная и безошибочная общая черта. При взгляде на них чувствовалось, что эти комнаты действительно были родным очагом, настоящим домом для тех, кто в них жил. На стене одной из гостиных, над каменным камином, висела вышитая вручную надпись:

«Нет места лучше, чем дома»; и в этих словах не было ничего нарочитого или смешного, они не казались старомодными, перенесенными из далекого прошлого; они были не чем иным, как простым выражением подлинного чувства и факта.

– Кто вы? – Я поднял голову от проспекта, чтобы взглянуть человеку в глаза.

Он раскуривал трубку, не торопясь, затягиваясь так, что пламя спички всасывалось в чашечку, подняв на меня глаза.

– Это есть в тексте, – произнес он, – на последней странице. Мы – обитатели Верны, то есть первоначальные обитатели, – такие же люди, как и вы. На Верне есть воздух, солнце, вода и суша, как и здесь. И такая же средняя температура. Так что жизнь развивалась у нас совершенно так же, как и у вас, только немного раньше. Мы – такие же люди, как и вы; есть кое-какие анатомические различия, но незначительные. Мы читаем и любим ваших Джемса

Тербера, Джона Клейтона, Рабле, Аллена Марпла, Хемингуэя, Гримма, Марка Твена, Аллана Нельсона. Нам нравится ваш шоколад, которого у нас нет, и многое из вашей музыки. А вам понравилось бы многое у нас. Но наши мысли, наши высочайшие цели, направление всей нашей истории, нашего развития – все это сильно отличается от ваших. – Он улыбнулся и выпустил клуб дыма. – Забавная выдумка, не так ли?

– Да – Я знал, что это прозвучало резко и не стал тратить время на улыбку. Я не мог сдержать себя. – А где находится Верна?

– Много световых лет отсюда, по вашему счету.

Я почему-то вдруг рассердился.

– Довольно трудно попасть туда, не правда ли?

Он внимательно взглянул на меня, потом обернулся к окну рядом.

– Идите сюда, – сказал он, и я обошел конторку, чтобы встать рядом с ним.

– Вон там, налево, – сказал он, кладя мне руку на плечо и указывая направление трубкой, – там есть два больших жилых дома, стоящие спиной к спине. У одного вход с Пятой авеню, у другого – с Шестой. Видите? Они в середине квартала, от них видны только крыши.

Я кивнул, а он продолжал.

– Один человек с женой живет на четырнадцатом этаже одного из этих домов. Стена их гостиной – это задняя стена их дома. У них есть друзья в другом доме, тоже на четырнадцатом этаже, и одна стена у них в гостиной – это задняя стена их дома. Иначе говоря, обе семьи живут в двух футах друг от друга, так как задние стены домов соприкасаются.

Но когда Робинсоны хотят побывать у Бреденов, они выходят из гостиной, идут к входной двери. Они идут по длинному коридору к лифту Они спускаются на четырнадцать этажей, потом на улицу, – они должны обойти квартал. А кварталы там длинные, в плохую погоду им иногда приходится даже брать такси. Они входят в другой дом, идут через вестибюль к лифту, поднимаются на четырнадцатый этаж, идут по коридору, звонят у двери и наконец входят в гостиную своих друзей, – всего в двух футах от своей собственной.

Человек вернулся к конторке, а я – на прежнее место, напротив него.

– Я могу только сказать вам, – продолжал он, – что способ, каким путешествуют Робинсоны, подобен космическим перелетам, действительному физическому преодолению этих огромных расстояний. – Он пожал плечами –

Но если бы они могли преодолеть только эти два фута стены, не причинив вреда ни стене, ни себе, – то вот так и «путешествуем» мы. Мы не пересекаем пространств, мы оставляем их позади. – Он усмехнулся. – Вдох здесь – выдох на Верне.

Я тихо спросил:

– Вот так прибыли туда и они, эти люди на картинке?

Вы взяли их отсюда?