Он кивнул.
– Но зачем?
Он пожал плечами.
– Если вы увидите, что горит дом вашего соседа, разве вы не кинетесь спасать его семью, если можете? Чтобы спасти хотя бы столько, сколько сможете?
– Да.
– Ну вот, мы тоже.
– Вы думаете, у нас настолько плохо?
– А вы как думаете?
Я подумал о заголовках, которые я читал в газете нынче утром и каждое утро.
– Не очень хорошо.
Он просто кивнул и продолжал:
– Мы не можем взять вас всех, не можем взять даже многих. Поэтому мы выбираем некоторых.
– Давно?
– Давно. Один из нас был членом правительства при
Линкольне. Но только перед самой первой мировой войной мы увидели, к чему все идет; до тех пор мы только наблюдали. Свое первое агентство мы открыли в Мехико
Сити в 1913 году. Теперь у нас есть отделения во всех больших городах.
– В 1913 году… – прошептал я, что-то вспомнив. –
Мехико Сити! Послушайте! Значит…
– Да. – Он улыбнулся, предвосхитив мой вопрос. – Эмброз Бирс присоединился к нам в том году или в следующем. Он прожил до 1931 года, до глубокой старости, и написал еще четыре книги. – Он перевернул обратно одну страницу и показал на один из домов на первом большом снимке. – Он жил вот здесь.
– А что вы скажете о судье Крейтере?
– Крейтере?
– Это еще одно знаменитое исчезновение, – пояснил я.
– Он был судьей в Нью-Йорке и исчез несколько лет назад.
– Не знаю. У нас, помнится, был судья, и из Нью-
Йорка, лет двадцать с чем-то назад, но я не припомню, как его звали.
Я наклонился к нему через конторку, лицом к лицу, очень близко, и кивнул головой.
– Мне нравится ваша шутка, – произнес я. – Очень нравится. Вероятно, даже больше, чем я могу выразить. –
И добавил очень тихо: – Когда она перестанет быть шуткой?
Он пристально вгляделся в меня и ответил:
– Сейчас. Если вы хотите этого.