– Ты не пытался ему объяснить, что…
– Пытался, но впустую. Все гораздо сложнее, чем ты думаешь. Честно говоря, в этой стычке я вынужден считать тебя потерянной позицией. Во всяком случае, сейчас.
Брови Балича гневно сдвинулись.
– Вот как? Понимаю… – начал он укоризненно. –
Спасая авторитет Камы, ты пожертвовал мною.
– Пожалуйста, не прерывай! Дело не в том, Кама это или кто-либо другой… Важно сохранить влияние на Модеста.
– Ты хочешь сказать, что тебе безразлично, кто будет продолжать исследования?
– Почему же? Не безразлично! Но…
– Дайте-ка сказать и мне, – вмешалась Кама. – Дело не в авторитете, а в доверии. Это во-первых. Во-вторых, я не намерена быть предметом культа и поэтому просила еще до этого глупейшего инцидента, чтобы Ром противодействовал таким тенденциям.
– Вот теперь уж и я не знаю, кто пытается сделать из меня идиота, вздохнул Микша.
– Подожди! В-третьих, Ром поступил неправильно, затащив Мода на пляж. Чрезмерное рвение не рекомендуется.
– Кама! Бью себя в грудь! – Ром немного остыл. – Три ноль в твою пользу! Признайся, Стеф, она одним ударом положила на лопатки нас обоих. Но может, она готовит и четвертый удар?
– Да. Есть и четвертый. Боюсь, Стеф, ты испортил все, если пытался восстановить мой авторитет так, как ты говоришь.
Воцарилось молчание. Микша глядел на Каму и улыбался.
– Ты кончила?
– Да.
– Ну, а сейчас, если позволите, я попробую ответить.
Итак, во-первых, вы оба пытаетесь мне вдолбить, что ради спасения позиций Камы я старался укрепить Мода в убеждении о ее божественном или небесном происхождении. Я вовсе не сказал, что именно таким образом пытался восстановить твое положение. Во-вторых, хоть я и считаю, что Ром сует нос в чужие дела, я вовсе не собирался его обидеть или приуменьшить его роль в выяснении загадки происхождения Модеста. Мой разговор с Модом лишь начало! Я бы сказал, первая разведка. Просто, обдумав все, я пришел к выводу, что в данный момент будет лучше, если
Ром исчезнет из поля зрения Мода. Чересчур настойчивые попытки убедить его, что он должен верить тебе, Ром, могут привести к совершенно неожиданным результатам. Я
посеял бы неверие в себя самого. Ты скажешь, что это эгоизм. Может, так оно и есть. Но зачем ставить на карту все? Не лучше ли двигаться вперед постепенно? Когда я расскажу вам, как обстоит дело, вы, вероятнее всего, согласитесь со мной.
– Так говори же наконец, – нетерпеливо сказал Балич.
– Я говорил тебе, Ром, что ты заварил кашу. Однако должен тебя утешить: нет худа без добра.
– Так, значит, ты признаешь… – обрадовался Балич. –
Мое лечение шоком помогло?
– Не спеши. Последствия этого шока совсем не такие, каких ты ожидал. Сдается мне, я сделал одно открытие: из нашего с Модом разговора совершенно определенно следует, что мир, в котором он – а вместе с ним и все мы –
сейчас живет представляется ему миром нереальным.
– Нереальным? – вопросительно протянул Балич.
– Это мир мнимый. Все, что Мюнх видит и слышит, не существует. Все это создано добрыми или злыми силами.
Какими именно, он не знает. И именно это удручает его больше всего.
– Чепуха. В его поведении нет ничего, что давало бы основания выдвинуть такую странную гипотезу. Он знает, что живет на Земле в 2034 году. Учится пользоваться автоматами, разговаривает с нами, спрашивает, старается понять, говорит, что верит нам, или пытается отрицать то, что слышит от нас. В общем ведет себя нормально. Разумеется, по-своему, но нормально. Откуда такие предположения?