– Изыди! Изыди, не то… – предостерегающе крикнул
Мюнх и замахнулся.
Ром отступил. Положение становилось серьезным.
– Что тут происходит?
Оба одновременно повернули головы.
Со стороны душевых к ним шел Микша.
– Стеф! – отчаянно закричал Мюнх и кинулся к нему. –
Забери меня отсюда, Стеф! Забери! – он нервно схватил астронома за рукав.
– Хорошо. Пойдем. Так, пожалуй, будет лучше…
– Не ожидал я такой реакции, – начал было Балич, но
Микша прервал его:
– Глупее не придумаешь!
– Я хотел…
– Уж лучше помолчи. Прошу тебя! Поговорим позже…
VIII
Микша долго не возвращался. Дарецкая несколько раз пробовала дозвониться до него, но напрасно.
Балич больше не пытался скрывать волнения. Он нервно метался по кабинету с такой отчаянной миной, что
Кама не решалась укорами усугублять его и без того угнетенное состояние.
Наконец почти после двух часов ожидания коренастая фигура Стефа появилась в приоткрытых дверях.
– Однако я не такой уж плохой дипломат, – бросил он с порога. И, закрывая за собой дверь, добавил: – Пожалуй, что-нибудь из этого получится…
– Вы слишком долго говорили…
– Он меня дьявольски измучил, – вздохнул Микша, садясь. – Но я не жалею. Разговор был кретинский, но в общем-то дело не так уж скверно.
– Что ты хочешь этим сказать?
– Он ждет тебя, Кама! И с нетерпением.
– А есть ли смысл? Сейчас?
– Наверняка. Однако сначала мы должны поговорить втроем.
– Что он говорил обо мне? – неуверенно спросил Балич.
– Ой, Ром, Ром, заварил ты кашу!. И тебе самому придется ее расхлебывать!
– Как это понимать?
– Тебе нельзя появляться ему на глаза. Во всяком случае, сейчас. Ты для него, мягко говоря, ученик дьявола!.