Все выжидательно посмотрели на Эка, который снова откашлялся и сказал:
– В лесенку встроен фотоэлемент. Он связан со счетчиком на приборной доске. Каждый раз, когда кто-нибудь, купив билет у водителя, поднимается на второй этаж,
счетчик прибавляет единицу. Водитель все время контролирует, сколько пассажиров находится наверху.
– А когда обнаружили автобус, счетчик показывал ноль?
– Да.
Хаммар несколько секунд стоял молча. Потом сказал:
– Нет, что-то тут не так.
– Что именно? – поинтересовался Мартин Бек.
– Реконструкция.
– Почему? – возразил Колльберг.
– Все слишком хорошо продумано. Сумасшедший, совершающий групповое убийство, не действует по так тщательно разработанному плану.
– Ничего подобного, – заявил Гюнвальд Ларссон. – Тот псих, который в Америке застрелил с вышки более тридцати человек, все дьявольски тщательно продумал. Он даже взял с собой еду.
– Да, – согласился Хаммар. – Однако об одном он все же не подумал.
– О чем же?
На этот вопрос ответил Мартин Бек:
– О том, как он оттуда выберется.
XII
Семью часами позже, в десять часов вечера, Мартин
Бек и Колльберг все еще находились в управлении полиции на Кунгсхольмсгатан.
Уже было темно, дождь прекратился.
Кроме этого, ничего достойного внимания не произошло. На официальном языке это называлось «ход расследования без изменений».
Умирающий в Каролинской больнице по-прежнему умирал.
В течение дня явилось двадцать свидетелей, готовых дать показания. Девятнадцать из них, как оказалось, ехали в других автобусах.
Единственным оставшимся свидетелем была восемнадцатилетняя девушка, которая села на Нюброплан и проехала две остановки до Сергельсторг, где пересела в метро.
Она сказала, что несколько пассажиров вышли одновременно с ней; это выглядело правдоподобно. Ей удалось опознать водителя. Однако это было все.
Колльберг непрерывно кружил по комнате и не спускал глаз с двери, словно ожидал, что кто-то ее выломает и ввалится в кабинет.
Мартин Бек стоял перед висящей на стене схемой. С
заложенными за спину руками он покачивался на каблуках.
Эта раздражающая привычка появилась у него много лет назад, когда он служил простым патрульным, и до сих пор ему не удалось избавиться от нее.
Их пиджаки висели на спинках стульев. Рукава рубашек они подвернули. Галстук Колльберга лежал на столе, а сам