– Простуда.
Хаммар продолжал смотреть на него. Колльберг, видя этот взгляд, попытался отвлечь внимание Хаммара и продолжил за него:
– Факты, судя по всему, указывают на то, что кто-то застрелил девять человек в автобусе вчера вечером. И что преступник действовал в соответствии с известными международными образцами совершения сенсационных убийств: не оставил никаких следов и не был схвачен. Конечно, он мог покончить с собой, однако если он так поступил, нам об этом ничего не известно. У нас имеются две зацепки. Пули и гильзы, по которым можно будет, вероятно, найти оружие убийцы, и человек в больнице, который может прийти в сознание и сказать, кто стрелял. Он сидел сзади и поэтому должен был видеть убийцу.
– Это уже кое-что, – сказал Хаммар.
– Однако не густо, – продолжил Колльберг, – особенно, если этот Шверин умрет или окажется, что он потерял память. Он тяжело ранен. У нас нет никаких мотивов. И ни одного стоящего свидетеля.
– Может быть, они еще объявятся, – утешил его Хаммар. – А мотивы – это тоже не проблема. Групповые убийства совершают преимущественно психопаты, а мотивы их поведения являются часто элементом болезненного бреда.
– Да-да, конечно, – сказал Колльберг. – В науке у нас разбирается Меландер. Он со дня на день выступит с меморандумом.
– Наш самый большой шанс… – начал Хаммар, глядя на часы.
– …это внутренняя интуиция, – закончил Колльберг.
– Вот именно. В девяти случаях из десяти именно благодаря ей удается разоблачить преступника. Не задерживайтесь допоздна, это ничего не даст. Лучше, чтобы завтра вы были отдохнувшими. Спокойной ночи.
Он вышел, и в кабинете стало тихо. Через несколько секунд Колльберг вздохнул и спросил:
– Что с тобой?
Мартин Бек не ответил.
– Стенстрём?
Колльберг сам себе кивнул и философски сказал:
– Подумать только, сколько я наорал на этого парня за все эти годы. А теперь вдруг его нет, он погиб.
– Ты помнишь Монссона? – спросил Мартин Бек.
Колльберг кивнул.
– Это тот, с зубочисткой, – сказал он. – Не нравится мне этот массовый старт. Было бы лучше, если бы мы занялись этим делом самостоятельно. Ты, я и Меландер.
– Ну, Ольберг тоже пригодился бы.
– Конечно, – согласился Колльберг, – но сколько убийств было у него в Мутале за последние десять лет?
– Одно.
– То-то и оно. Кроме того, я не переношу манеры
Хаммара провозглашать перед нами избитые банальности и совершенно очевидные истины. Внутренняя интуиция, психопаты, элемент болезненного бреда. Полный набор.
Снова некоторое время было тихо. Потом Мартин Бек взглянул на Колльберга и спросил:
– Ну?
– Что «ну»?
– Что Стенстрём делал в том автобусе?
– Вот именно. Что, черт возьми, он там делал? Возможно, он был с девушкой, которая сидела рядом с ним. С
медсестрой.