Квант взглянул на настенные часы и спросил:
– Мы уже можем идти? Моя жена…
– Можете, – ответил Гюнвальд Ларссон. – Убирайтесь к чертям.
Избегая осуждающего взгляда Мартина Бека, он спросил:
– Ну почему они не думают?
– Большинству людей требуется гораздо больше времени, чтобы все обдумать и сделать стройные логические выводы, – спокойно, дружелюбно произнес Мартин Бек. –
К детективам, естественно, это не относится.
XI
– Сейчас надо все обдумать, – сказал Гюнвальд Ларссон, энергично захлопнув за собой дверь. – Совещание у
Хаммара ровно в три. Через десять минут.
Мартин Бек, который сидел, прижимая к уху телефонную трубку, раздраженно взглянул на него, а Колльберг угрюмо пробормотал:
– Ничего себе! Сам думай на голодный желудок и увидишь, как это приятно.
Невозможность вовремя поесть была одной из немногих вещей, которые могли испортить настроение Колльбергу. А поскольку он уже целых три раза вовремя не поел, то был основательно зол. Кроме того, глядя на довольное лицо Гюнвальда Ларссона, он подозревал, что тот успел что-то перехватить, когда выскакивал из кабинета, и эта мысль окончательно добивала его.
– Где ты был? – подозрительно поинтересовался он.
Гюнвальд Ларссон не ответил. Колльберг смотрел, как тот усаживается за письменный стол. Мартин Бек положил трубку.
– Ты чего это буянишь? – спросил он. Потом встал, собрал свои записи и подошел к Колльбергу.
– Звонили из лаборатории. Они насчитали шестьдесят восемь отстрелянных гильз.
– Какого калибра? – спросил Колльберг.
– Того, который мы и предполагали. Девять миллиметров. Ничто не противоречит тому, что шестьдесят семь выстрелов было сделано из одного оружия.
– А шестьдесят восьмой?
– Из «вальтера» калибра 7,65.
– Выстрел Кристианссона в крышу, – констатировал
Колльберг.
– Точно.
– Значит, судя по всему, там был только один сумасшедший, – вставил Гюнвальд Ларссон.
– Точно, – сказал Мартин Бек.
Он подошел к схеме и нарисовал кружок в том месте, где была изображена самая широкая средняя дверь.
– Да, – сказал Колльберг, – наверняка он стоял там.
– Это объясняло бы…
– Что? – спросил Гюнвальд Ларссон.