— Ты и понятия не имеешь к чему я готов, — предупреждаю я, толкаясь бёдрами в его сторону достаточно сильно, чтобы заставить его громко выпустить воздух из лёгких, прежде чем перемещаю своё тело перед ним и без предупреждения хлопаю крышкой багажника, закрывая ее. — Давай, пошли.
Я не дожидаюсь, чтобы увидеть последовал ли он за мной. Мы идем в том направлении, даже если он хочет верить, что здесь он единственный лидер.
Я могу позволить ему думать, что следую за ним, но власть — это тонкое искусство восприятия. А Люк видит лишь только то, что я позволяю ему.
***
Менее чем через двадцать минут мы по-прежнему скрыты деревьями, и на первый взгляд перед нами заброшенный фермерский хутор.
— У них здесь есть где-нибудь охрана? — бормочу я сам себе. Моё пассивно-агрессивное отношение относится скорее больше к ситуации с Люком, чем к разведывательной миссии.
— Это бы привлекло лишь больше внимания. Разве не это подчеркивает тот факт, что они хранят здесь товар? Лучше всего скрываться у всех на виду, — как ни в чём ни бывало отвечает Люк. — Кроме того, они держат в кармане б
«Я что, слышу восхищение?»
Люк прекращает своё наблюдение и поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня, его взгляд проникновенный.
— Ревнуешь?
Его скрытый плотоядный взгляд вернулся, он сдержанный, но очевидный под поверхностью его улыбки.
— Я выше Саши Федорова — вот кто я. Всё это было быть улажено ещё пару дней назад, но мы по-прежнему не имеем понятия, как он проник к моим людям. Что напоминает мне, — я возвращаю ему его же взгляд только без ухмылки, — я так и не получил известий от Плуммера. Ваши люди отправили его обратно на виноградник как было согласовано?
— Ты спрашиваешь меня: убил ли я его?
— Да, — прямо отвечаю я.
Его скрытый плотоядный взгляд превращается в полномасштабную ухмылку.
— А вот тут я думал, что мы начали узнавали друг друга, Джеймс, — своим восклицанием он выражает досаду. — Тебе следовало бы знать, что, если бы я хотел уничтожить Плуммера, то сделал бы это самостоятельно, а не приказывал кому-то ещё выполнить эту работу. Я не из тех, кто делегирует своё удовольствие кому-нибудь. Я беру то, что я хочу и когда хочу.
Его позиция ясна. Всё — только на его условиях, и большая часть меня хочет проверить это, хочет увидеть, как далеко я могу подтолкнуть его.
«Позже». Впоследствии он поймёт, что я не так покорен, каким кажусь.
— Если только он не пострадал.
— Не больше, чем когда ты видел его в последний раз.
Я киваю один раз, сигнализируя об окончании беседы, мой взгляд возвращается обратно к ферме, и я спрашиваю:
— Хочешь подобраться поближе?
— Всегда, — одно единственное слово произнесено хриплым низким тоном как старинное виски.
— К ферме, — невыразительно противопоставляю ему я, игнорируя тёмный соблазн в его голосе.
Я ощущаю, как он перемещается, прежде чем отвечает:
— Мы могли бы начать со старого красного сарая и посмотреть, что там внутри. Смею предположить, рогатый скот скорее окажется в сарае, чем хозяйственных постройках.
— Показывай дорогу.
На этот раз он не даёт мне инструкций, а начинает двигаться, и я следую за ним. Мы продвигаемся по краю полосы леса, пока не оказываемся достаточно близко к старой надворной постройке, чтобы быстро перебежать пустое пространство к ней.
Прижимаясь спинами к грубой деревянной обшивке, мы проскальзываем вокруг угла и занимаем позицию, которая может быть быстро определена из главного дома. Мы оба замедляемся, наше восприятие обостряется, и когда никакие сирены не заревели и ни какие выстрелы не раздались, Люк кивает мне, и мы ползём к передним дверям сарая с поднятыми пистолетами.
— Слишком тихо, — почти беззвучно бормочу я.