Когда моя грудь напрягается от боли, мой торс из-за охватившего меня напряжения вытягивается по струнке. Я не могу вздохнуть. Я не могу смотреть. Я задыхаюсь… задыхаюсь, когда холодный пот покрывает мою обнаженную кожу, а мои ноги извиваются и поворачиваются в слабой попытке выпутать себя из хлопковых простыней, обернувшихся вокруг меня как удав.
— Плохой сон? — спрашивает меня голос из темноты. Хотя это не просто какой-то голос. Даже в этом состоянии, когда грохочущее сердце крадёт у меня дыхание и рассудок, я знаю, что это — его голос.
Мои глаза улавливают силуэт его фигуры. Он сидит в углу комнаты на потрёпанном старом кресле. И даже если этот предмет мебели больше подходит для свалки, Люк всё равно заставляет его походить на свой трон. Вчерашняя порванная и окровавленная одежда пропала. Сегодня этот мужчина свежевыбрит, только после душа и одет во всё чёрное. В тусклом предутреннем свете, я могу рассмотреть лишь тень его профиля и больше ничего. Он восседает словно королевский призрак — мрачное наваждение плохого предзнаменования.
— Что ты здесь делаешь? Ты поспал?
Я осматриваю своё тело, моё сердце беспорядочно бьётся, и я проверяю, чтобы все мои наиболее важные части тела были прикрыты.
Люк не отвечает. Вместо этого, он встаёт и преодолевает расстояние между нами размеренным шагом.
— Что ты видел в своём сне? — тон его голоса мягок, и в темноте черты его лица скрыты от моих глаз, так что я даже могу притвориться, что в его вопросе скрыта обеспокоенность.
— Зачем? Ты хочешь успокоить меня?
Он не присаживается. Он остаётся стоять. Его мощная фигура вырисовывается надо мной и внешне кажется, что растёт и становится всё больше и темнее, как будто его присутствие иссушает все остатки света в комнате.
— Нет. Я хочу знать, какие тёмные вещи скрыты внутри тебя, — произносит он после длительного молчания.
Перемещаясь по кровати, я смотрю на мужчину, просочившегося в мою голову как ядовитая змея. В течение месяцев мои мысли были наполнены им, инфицируя каждый мой день, а иногда и каждый час.
Я сажусь и поворачиваюсь так, что мои ноги достигают пола. В этом положении моя голова находится лишь чуть выше его талии, и я мог бы легко потянуться и расстегнуть его чёрный кожаный ремень, молнию на его брюках и спустить их на пол.
Кратковременная вспышка вины накрывает меня. Как я могу перейти от невыразимого ужаса и печали к мыслям о мужчине — к убийце, на которого смотрю, и захотеть его больше чем сделать следующий вздох?
— Тёмные вещи? — шепчу я, но голос предаёт меня.
Его рука поднимается, и я замираю в ожидании просто жаждя увидеть, какой будет его следующий ход. Я ожидаю от него какого-то зверства, но вместо этого он нежен в тот момент: его рука прикасается к моему лицу, и его большой палец проводит по моей нижней губе.
— Да, — бормочет он, его тон спокойный и приглашающий, когда он своими пальцами обводит мою челюсть, перед тем как обхватить моё горло. — Они внутри тебя. Они извиваются, шипят, совращают и соблазняют, — его рука напрягается, и мой член пульсирует. — Они пробуждают монстра во мне.
Время замирает. Его признание — живое дышащее существо, которое ползёт, скользит и медленно движется между нами. Его хватка на моём горле так и не ослабла, и мне приходиться стараться, чтобы сохранить моё дыхание хотя бы просто поверхностным.
— Я не боюсь этого.
— А следовало.
— Я не боюсь тебя.
Его рука ещё сильнее напрягается, и воздух для меня превращается в роскошь.
— Ну да, — насмехается он. Он нагибается, его лицо приближается ещё ближе к моему. — Ты боишься. Я могу попробовать это на вкус. Мой монстр жаждет этого.
— Тогда, бл*дь, возьми это, — выдыхаю я, зрение расплывается танцующими пятнами света, и моя голова становится тяжелой на шее.
Его лицо так близко, что я могу почувствовать, как он выдыхает тепло на мои губы.
Вот оно.
Этот момент.
Я закрываю глаза в нетерпеливом согласии, мои руки опускаются по бокам и зарываются в простыни.
И тогда он уходит.
Одним мощным толчком — меня отбросили на кровать, моё тело подпрыгивает на твёрдом матрасе. Мои лёгкие кричат от поступающего воздуха, моё горло упорно трудится, чтобы всосать кислород, минуя боль, оставленную его рукой. Когда мои органы чувств возвращаются к жизни, я понимаю, что один.
Он отвергнул меня.