Непобеждённый «Варяг»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Награды вручили и офицерскому составу геройских кораблей. Капитан 1-го ранга В. Ф. Руднев был удостоен звания флигель-адъютанта[73] и награжден орденом Святого Георгия 4-й степени. Такой же награды был удостоен и капитан 2-го ранга Г. П. Беляев. Остальные офицеры и некоторые военные чиновники, служившие на «Варяге» и «Корейце», в зависимости от заслуг получили ордена: Святого Георгия 4-й степени, Святого Станислава 3-й или 2-й степени, Святой Анны 4-й или 3-й степени, Святого Владимира 4-й степени. Корабельный священник отец Михаил (в миру Михаил Руднев) был награждён золотым наперсным крестом «для ношения на ленте ордена Святого Великомученика Георгия».

29 апреля 1904 г. героев Чемульпо, среди которых был и выписавшийся из госпиталя матрос 1-й статьи Михаил Вячеславович Прокопович, приветствовали тысячи горожан Санкт-Петербурга[74]. На перроне Николаевского железнодорожного вокзала их встретили депутации от Санкт-Петербургского дворянства и от городской управы[75], генералитет и нижние чины столичного гарнизона[76], имевшие ордена Святого Георгия или Знаки отличия Военного ордена, а также иностранные морские атташе[77] и родственники прибывающих. После радостных приветствий колонна моряков медленно двинулась по празднично украшенному Невскому проспекту к Зимнему дворцу[78].

Под непрерывный гром духового оркестра и не утихавшие ни на минуту восторженные овации людей, заполнивших близлежащие улицы и балконы домов, они проследовали между шпалерами[79] стоявших в парадной форме при холодном оружии войск санкт-петербургского гарнизона. Через арку Главного штаба герои Чемульпо вышли на площадь возле Зимнего дворца, где выстроились напротив царского подъезда. На правом фланге стояли генерал-адмирал Великий князь Алексей Александрович и управляющий Морским министерством генерал-адъютант Ф. К. Авелан. К командам «Варяга» и «Корейца» вышел император Николай II. Он принял рапорт, обошёл строй и поздоровался с моряками.

После этого они прошли торжественным маршем и проследовали в Георгиевский зал. Здесь состоялся молебен[80] с возглашением вечной памяти отважным воинам, «живот свой за Царя и Отечество на поле брани положившим». Столы для нижних морских чинов были сервированы в Николаевском зале. Вся посуда была с изображением Георгиевских крестов. Офицеров же разместили в концертном зале за столом с золотым сервизом для высочайших особ. Император Николай II обратился к командам героических кораблей:

— Я счастлив, братцы, видеть вас всех здоровыми и благополучно вернувшимися. Многие из вас своей кровью занесли в летопись нашего флота дело, достойное подвигов ваших предков, дедов и отцов, которые совершили их на «Азове»[81] и «Меркурии»[82]; теперь и вы прибавили своим подвигом новую страницу в историю нашего флота, присоединили к ним имена «Варяга» и «Корейца». Они также станут бессмертными... Вся Россия и я с любовью и трепетным волнением читали о тех подвигах, которые вы явили под Чемульпо. От души спасибо вам, что поддержали честь Андреевского флага и достоинство Великой Святой Руси.

Затем, перейдя в другой зал, император Николай II обратился к морским офицерам:

— Блестящие подвиги «Варяга» и «Корейца», столь славные для нашего оружия, я должен всецело приписать достоинству командиров и всех офицеров. Желая увековечить память об этом событии, я повелел выбить[83] медаль для ношения всеми вами, а также и для нижних чинов. Да послужит она, в назидание потомству, напоминанием о столь знаменательном подвиге.

На память об императорском приеме морякам «Варяга» и «Корейца» подарили серебряные столовые приборы, а некоторым из них серебряные или золотые часы. Из Зимнего дворца герои Чемульпо отбыли в 15:30 в Народный дом императора Николая II на спектакль, поставленный в их честь. Вечером того же дня команды «Варяга» и «Корейца» выехали в Кронштадт и Либаву.

Серебряные рюмки и золотые часы матрос 1-й статьи Михаил Вячеславович Прокопович долгие годы хранил как драгоценную реликвию.

Списанный на берег по инвалидности, он вернулся в родную деревню Подкосье. Там бывший артиллерист «Варяга» женился на Марии, вдове его родного брата, и стал, по сути, отцом для трех его малолетних дочерей. Через год родилась дочь, которую нарекли Михалиной. Чтобы обеспечить большую семью, однорукий моряк работал до седьмого пота...

Михаил Вячеславович избегал говорить о минувшей войне. Но однажды (произошло это ещё до Первой мировой), отмечая как-то рождественские праздники, он расчувствовался под влиянием уговоров гостей и поведал им о своем боевом крещении.

— Больше жизни любили мы землю свою — матушку-Россию. За неё да за друзей своих готовы были жизнь положить. «Сам погибай, а товарища выручай!» Ибо духом мы всегда были сильнее бесчисленных врагов земли русской. А били нас только тогда, когда верхи совсем уж разум теряли. А в японскую кампанию нам не повезло. На суше главнокомандующим нашей армии был генерал Куропаткин[84]. Не смог он командовать как надо, не смог. Сколько народу зря погубил в Порт-Артуре! Если бы не наши геройски бившиеся солдаты и матросы, было б ещё хуже. Опять же питание подводило. От гаоляна китайского[85] у наших животы пучило.

Мяса, правда, в достатке было. Свиней ихних черных помню. Мелкие такие, шустрые. Однако вкусные. Их и к нам на крейсер привозили,

уже заколотых. Когда японцы нам воину объявили, стояли мы тогда на якоре в боевом охранении в бухте Чемульпо, в Корее, страна есть такая недалеко от Японии. Командир, значит, выстроил на палубе команду и говорит: «Мы решили уйти с рейда. Но японцы могут атаковать нас у выхода в море. Поэтому, несмотря на то, что эскадра противника сильна, идём на прорыв. Русские моряки врагам никогда не сдавались». Скажу я вам, командира «Варяга» мы уважали не за страх, а за совесть. Да и корабельные офицеры были не держиморды какие... Вот те крест, не было мордобоя. Но порядок был, строгость разумная нужна. Противник у нас, надо сказать, был нешуточный. Японы[86] — это они на суше плоховато воюют, а на море — молодцы. Народ-то морской. Но опять же, хуже наших. Два крейсера мы завалили, но они не потопли. Их к берегу уволокли. Один из вражеских миноносцев таки пошёл на дно раков кормить. Другим тоже досталось на орехи. Тут японы нам семафорят на флажках: «Сдавайтесь, мол, не тронем вас». Но чести своей мы не замарали!. Где это видано, чтобы русский крейсер сдавался? Но неприятель нас числом взял. Домой плыли на иноземном судне. Всего в пути насмотрелся. И попали, наконец, в град Санкт-Петербург. С дороги нас, как полагается, в бане помыли, одежду почистили, постригли, духами заморскими побрызгали и на приём к самому царю Николаю II повезли. Сидели и обедали мы прямо в Зимнем дворце. Помню до сих пор, что нам, простым матросам, честь особая была оказана. Сами царские дочки нам обед подавали, прислуживали! Яства всякие своими нежными ручками нам подносили. А сами в белых платьях так и светятся, как ангелы небесные.

Вино нам подавали из погребов царских, столетнее. Марсала называлось, дай Бог памяти. Наподобие сладенького компота... На память о царском любезном приёме каждому из нас преподнесли столовый набор из серебра, а также золотые и серебряные часы. Мне лично достались золотые. Во как нас Государь уважил!

Особо люба мне рюмка на подставке в форме пасхального яйца. Тоже из серебра зроблена. Бывало, достанешь ее, вынесешь на двор, а она блестит, сверкает на сонейке. Ну до чего ж красиво! И надпись на ней гравировкой «В память о Варяге».

[73] В Российской империи: офицер из свиты императора, а также офицер для поручений при командующем армией.

[74] В то время этот город являлся столицей Российской империи.

[75] Городская управа — исполнительный орган городской думы в дореволюционной России. Городскую управу возглавлял городской голова.

[76] Войсковые части, расположенные в городе.

[77] Атташе Военно-Морской — морской офицер, прикомандированный к посольству в иностранном государстве для консультации по военно-морским вопросам и предоставления сведений о состоянии и развитии военно-морских сил иностранной державы.

[78] Зимний дворец в Санкт-Петербурге. С 1762 по 1904 гг. использовался в качестве официальной зимней резиденции русских императоров. После Октябрьской революции 1917 г. в этом здании находится музей Эрмитаж.

[79] Шеренга войск по сторонам пути следования кого-нибудь.

[80] Молебен — краткое богослужение (о здравии, благополучии и т. п.).

[81] Линейный корабль русского флота, потопивший пять турецких кораблей в морском Наваринском сражении 1827 г.

[82] В 1829 г. во время русско-турецкой войны этот бриг (военное двухмачтовое парусное судно) одержал победу в неравном бою с двумя турецкими линейными кораблями.

[83] Синонимы: изготовить, отчеканить.

[84] Куропаткин Алексей Николаевич (30 марта 1848 г. — 16 января 1925 г.), русский военный деятель, генерал от инфантерии. В 1898—1904 гг. военный министр России. Допустил просчёт в оценке сил Японии на Дальнем Востоке и не принял должных мер по усилению вооружённых сил России в этом регионе. С началом русско-японской войны был назначен командующим Маньчжурской армии. Осенью 1904 г. его назначили главнокомандующим вооружёнными силами на Дальнем Востоке. Однако в руководстве войсками Куропаткин проявил нерешительность, что явилось одной из причин поражения русской армии в войне с Японией. В начале весны 1905 г. он был смещён с поста главнокомандующего и назначен командующим 1-й Маньчжурской армией.

[85] Гаолян — китайское сорго, разновидность проса с очень высокими стеблями наподобие кукурузы. В начале ХХ в. был распространён в Китае, Маньчжурии и Корее. Листьями и побегами этого растения кормили лошадей; семена (зёрна), горькие на вкус, перерабатывали в крупу, муку, спирт (водка из гаоляна) и употребляли в пищу; из стеблей делали заборы, плетни; высохшие остатки использовали как топливо. В настоящее время гаолян возделывается только как кормовое растение.

[86] Так в просторечии называли японцев.