— Такая жизнь точно не по мне, — подвел итог альфа и продолжил дальше заниматься уборкой.
Им с Идрисом было велено навести порядок в кабинете правителя, пока тот вместе с гостями не вернулся с соколиной охоты. Управление государством оставляет немного свободного времени, но неограниченные финансовые возможности шейхов позволяют иметь свои причуды и увлечения. Одним из любимейших увлечений Фараджа являлась соколиная охота. Том как-то рассказывал Идрису о том, как однажды Фарадж даже отправился в мировое турне ради того, чтобы поохотиться вместе с соколами.
«Наверное, это тяжело, — омега снова вспомнил, как кричал Фарадж на Тома за то, что никто не сообщил ему о прибытии семьи Фаиль. — Нет, это ужасно. Жить всю жизнь не с тем, кого выбрало твое сердце».
Послышался плеск воды и грязная тряпка с жалким бульканьем утонула в ведре. Рука омеги окунулась в прохладную воду, чтобы вновь достать и отжать ее. На душе было неспокойно. Сосредоточиться на работе никак не получалось.
Неожиданно для себя и стоящего рядом Джафара Идрис вдруг вспомнил тот самый вечер:
— Джафар, а кто такой Пауль?
На мгновение в комнате стало тихо, и Идрис почувствовал нарастающее напряжение. Джафар в немом вопросе уставился на друга. Конечно, он знал человека по имени Пауль, да и весь дворец знал этого омегу.
— Зачем тебе? — голос альфы остался неизменным, а вот на лице читалось явное недовольство заданным вопросом.
Идрис отвернулся и снова стал натирать полки, создавая видимость прилежного слуги. Хотя на самом деле он ужасно занервничал. Джафар довольно резко изменился в лице, значило ли это, что Идрис снова лезет не в свое дело?
— Этот парень… — медленно заговорил альфа, подбирая слова. — Появился здесь сразу после меня. Он приехал из-за границы вместе со вторым советником. Ты уже встречал его?
— Вроде того, — немного подумав, ответил Идрис.
— О красоте этого восточного омеги ходит много слухов, — уши Джафара слегка покраснели.
Идрису пришлось сделать над собой усилие, чтобы не выронить тряпку из рук. Тем вечером разглядеть этого омегу не удалось, но шейх явно относился к нему не как к обычному гостю и даже не как к слуге. Так кто же он?
— Пауль – любовник господина, — резко сказал Джафар. — Шейх настолько сильно влюблен, что закрывает глаза на его самовольное поведение. Можно сказать, если ты перешел дорогу Паулю, то ты перешел дорогу самому шейху.
Любовник господина? Нет, этого не может быть.
— О личной жизни шейхов и отношениях с омегами в Саудовской Аравии говорят лишь шепотом, — отвернулся к окну Джафар, переключая внимание на гардины.
Идрис прикрыл глаза. Столько мыслей крутилось у него в голове, что казалось она сейчас лопнет. Чувства спутались в тугой клубок: ревность, отчаяние, любопытство и огорчение. Даже сам омега не понимал, что именно он сейчас ощущал. Его так поразила правда о Пауле, что он на некоторое время совсем забыл, что в его руке тряпка, а в ногах ведро. Дернув ногой, Идрис испуганно вздрогнул. Раздался громкий скрежет и звук разлившейся воды.
Джафар сразу же подбежал к нему и приобнял за плечи, кидая на пол сухую тряпку, чтобы та как можно скорее впитала воду. Лужа была небольшая. Почувствовав, как омега дрожит, альфа взволнованно взглянул ему в глаза:
— Эй, что с тобой? Ты весь дрожишь. Это всего лишь вода!
— Просто…просто испугался.
Идрис постарался выбраться из объятий Джафара. Как же он запутался в себе! Каждое упоминание о Фарадже эхом отдавалось в сердце, но омега мог с уверенностью заявить, что не влюблен в него. Так почему же так тяжело сейчас узнавать подробности жизни альфы? Так тяжело и… интересно.
— Будь аккуратнее.
— Угу.
К вечеру Идрис совсем раскис. Джафар пытался ободрить друга, но после их утренней уборки омега замкнулся в себе. Он все думал и думал о том, почему же мысли о шейхе не оставляют его. Ведь это так глупо!
«Мне это не нужно. Мне не нужно знать чем занимается господин, с кем проводит время. Зачем я постоянно думаю об этом? Шейх никогда не посмотрит на меня. Все это только заставляет меня страдать. Нет, нет, нет…»
— Отнеси этот поднос в покои господина.
Чьи-то грубые слова пролетели мимо ушей. Идрис продолжал стоять возле окна и вглядываться в кромешную темноту. Том разрешил омеге сегодня отдохнуть от работы, которой все равно не было.
— Ты что, оглох?
Подзатыльник выдался ощутимым, Идриса словно окатили ледяной водой. Обернувшись, он увидел раздраженного повара с серебряным подносом в руках. На нем стоял графин с красным вином и тарелка с фруктами. А рядом лежал бутон красной розы. Не сразу сообразив, что от него требуют, омега непонимающе похлопал глазами.
— Бери поднос и неси в покои господина! Я что тебе, попугай, по сто раз одно и то же повторять? — толстый бета выглядел устрашающе.