– Что? – не поняла женщина.
– Если провалятся эти дружки, то ваш сын найдёт новых, – пояснил следователь.
Она, не мигая, смотрела на него широко раскрытыми глазами.
– Всё дело в вашем сыне, – добавил он.
– Наверное, вы правы, – согласилась она, опуская глаза вниз, и всхлипнула, – но я не знаю, что мне с ним делать, – неожиданно всхлипнула она.
Наполеонов тоже не знал и поэтому промолчал.
– А у вас есть его фотография? – спросила Жанна Тюрина.
– Чья фотография? – не понял следователь.
– Моего мужа.
– А разве у вас нет его фотографий?
– Нет, я имею в виду с места преступления, – нетерпеливо взмахнула она рукой.
– Вообще-то есть. Но я не хотел бы вас пугать.
– Меня теперь уже ничего не испугает, – решительно заявила она.
– Ой, ли, – подумал следователь, – но фотографии достал и разложил на столике перед Тюриной.
Она протянула к ним руку. Взяла одну фотографию, другую, третью.
Наполеонов заметил, что она что-то пристально на них рассматривает.
И спросил, – что-то не так?
– Не так? – переспросила она машинально.
– Вы заметили что-то необычное? – уточнил он.
– Да. Это наш нож!
– Ваш?
– Да, да! Наш!
– Из вашего дома?
– Да! Но не из того, где мы живём с Юрой. А из нашего старого дома, где мы когда-то жили втроём.
И видя, что он не совсем её принимает, принялась объяснять, – когда мы разошлись с Димой, он купил нам квартиру. Я вам уже рассказывала!
– Помню.
– Но Дима купил нам не только квартиру, но и дал денег на мебель и всё, всё остальное. Вы понимаете?
– Не совсем.
– Мы с Юрой ушли из прежней квартиры без всего! Только со своим бельём и носильными вещами. Теперь понимаете?
– Понимаю. Все вещи и ножи, в том числе остались в квартире, где Тюрин стал жить с Татьяной?