Поднос выпал из её рук. Чашки, кофейник, вазочка с печеньем разбились вдребезги.
Наполеонов не сразу понял, что он натворил. Сначала он подумал, – Тюрин младший не звонил матери.
И только потом выругался, – чёрт!
Жанна стояла в том же месте, где её, как громом поразили слова следователя. Она тихо покачивалась на высоких каблуках и сжимала руками виски.
Наполеонов испугался её бледности. Он подхватил женщину за тонкий стан, довёл до кресла, усадил, налил из графина, стоявшего на столе воды, и поднёс к губам Жанны.
Она не сразу начала пить, а только тогда, когда он тихонько похлопал её по щекам.
– У вас есть валерьянка или корвалол? – спросил он.
Она покачала головой.
– Чёрт! Я сейчас! – он ринулся к двери.
– Нет, не уходите! – крикнула она, – со мной уже всё в порядке.
– Вы уверены? – не поверил Наполеонов.
– Да, да, уже вполне. Что вы сказали о Диме?
– Его убили.
– Когда?
– Сегодня ночью.
– Кто?
– Пока неизвестно.
– Чем?
– Ножом.
– О, господи! Значит, его не застрелили?
– Нет. А почему вы решили, что его должны были застрелить?
– Дима занимался бизнесом. Мне это занятие всегда казалось опасным.
– Но теперь большинство бизнесменов доживают до глубокой старости, – проговорил следователь.
И сам себя мысленно одёрнул, – и чего я несу?
Чтобы отвлечь себя и её от темы, он спросил, – где у вас веник и совок?
– Зачем?
– Убрать всё это, – он махнул на осколки посуды, утопающие в кофейной луже.
– Я сама, – Жанна попыталась встать.
– Нет, уж сидите, – остановил Наполеонов, – так где?
– Там! – она махнула куда-то за его спину.