Отец Иоанн Кронштадтский: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Во время болезни бабушки зловещая тишина стояла во всех квартирах ее дочерей. Помню, как однажды ко мне в детскую внезапно вошла моя мать и, схватив меня за руку, быстро повела в зал, где стоял и молился незнакомый мне священник. У меня получилось впечатление, что все были взволнованы. После молитвы отец Иоанн — имя его я узнала из разговоров старших — прошел к бабушке, затем меня подвели к нему под благословение, и он уехал.

Второе посещение отца Иоанна Кронштадтского сохранилось в моей памяти вполне отчетливо. Опять моя бабушка была при смерти: у нее, очевидно, было крупозное воспаление легких. Ей было запрещено говорить, она только могла писать на бумаге, что ей надо было сказать. Доктора объявили положение больной безнадежным. Я уже была подростком, горячо любила бабушку и была глубоко опечалена ее состоянием.

Просили приехать отца Иоанна. Он приехал днем и опять молился в зале. Молебна, как я ожидала, он не служил, а говорил слова молитв мне незнакомых, говорил быстро-быстро, делая нервные движения правой рукой и махая указательным пальцем наподобие того, когда грозят. Голос его то резко подымался, то совсем понижался. Закончил он внезапно, резко повернулся и быстрыми шагами пошел в спальню бабушки. Мы все устремились за ним. Моя мать и тетки ждали с замиранием сердца, что Батюшка скажет. А он нагнулся к бабушке, ласково положил ей руку на голову и сказал: “Выздоравливайте, выздоравливайте, вам еще пожить надо, смотрите, сколько у вас внуков, — порадоваться еще на них надо, возблагодарить Господа”. Бабушка хотела что-то ответить, но закашлялась и не могла произнести ни звука. Лица моей матери и тетушек сияли от радости.

Благословив бабушку и приложив к ее губам святой крест, отец Иоанн так же быстро направился вон из спальни. Его стали упрашивать зайти в столовую, где был накрыт стол. Он все так же быстро вошел, сел. Все родные его окружили и стояли перед ним. Я зашла вперед, чтобы видеть его лицо; румянец покрывал его щеки, его голубые глаза с любовью смотрели на окружавших его; он ласково улыбался и что-то спрашивал. Съев две-три виноградинки, приложив к губам рюмку с мадерой, Батюшка встал, точно вскочил, и вышел в прихожую. Там встретил его повар дедушки и, кланяясь и ловя руку Батюшки, просил его зайти к нему в комнату, к его больной жене. Отец Иоанн пошел, сопровождаемый всей моей родней. Жена повара встретила его разодетая, в крахмальных юбках; во время молитвы отца Иоанна она неоднократно становилась на колени. Окончив свою краткую, отрывистую и вместе с тем горячую молитву, отец Иоанн подошел к ней, обычным жестом положил ей руку на голову и спросил, когда она причащалась, затем велел еще причаститься и стал говорить, что наша жизнь земная — временная, что мы должны готовиться к жизни вечной.

“Удивительно, — говорила моя мать, когда мы все по отъезде отца Иоанна собрались к обеду, — Батюшка маме сказал, что она должна жить, когда она даже слова вымолвить не может, а жене Петра, которая на вид совершенно здорова, точно отходную читал”.

Через некоторое время бабушка моя встала и была совершенно здорова, а жена повара внезапно умерла.

Третий случай исцеления на моих глазах отцом Иоанном было поражающее чудо с моей сестрой. Это было уже после смерти бабушки, когда мои родители с детьми переехали в Одессу. Сестры мои заболели скарлатиной; все выздоровели, кроме одной, у которой сделался дифтерит, давший в свою очередь осложнение. Температура была более 40, появилась сыпь на теле и, как заявили доктора, скопился за ухом гной. Положение было признано почти безнадежным. Врачи предложили еще единственный шаг, который мог бы ее спасти, но шансов было очень мало. Именно: они хотели попробовать сделать прорез около сонной артерии и выпустить накопившийся в большом количестве гной. Родители мои согласились, и был назначен день операции. Моя мать послала телеграмму своим сестрам в Петербург, прося их найти отца Иоанна Кронштадтского и просить его помолиться о здравии дочери.

Накануне операции в 7 часов вечера мои родители обедали, когда пришла горничная сказать, что больная спрашивает, что они кушают, что она тоже хочет есть. Моя мать была в недоумении, как быть, так как сестра с трудом могла глотать жидкость. Аппетита у нее давно не было никакого. Сестра, узнав, что родители едят телятину, упорно просила, чтобы ей дали есть. Мать моя наскоблила ей немного телятины и со страхом дала; девочка съела, попросила вторую порцию и ее съела с удовольствием и заснула крепким сном. Все предыдущие ночи она металась, стонала и спать не могла. Всю ночь моя мать простояла у постели своего ребенка на коленях, молясь Господу сохранить его жизнь.

“Я чувствовала, что в эту ночь совершается чудо над нами, — рассказывала нам мать, — приложу руку к телу девочки — жара нет, спит глубоко, спокойно, дыхание ровное, нормальное. Я не могла не стоять на коленях и не молиться... что-то совершалось необыденное, — чудо было предо мной”.

Отец приходил несколько раз в ночь в комнату и спрашивал:

— Ну что?

— Спит спокойно... жара нет, — не вставая с колен, отвечала мать.

На другое утро принесли ответную телеграмму от моих теток, гласящую: “В 7 часов вечера отец Иоанн молился”. Как раз в этот час моя больная сестра попросила есть.

В 9 часов утра явились врачи на операцию. Они удивились, узнав, что температура у больной нормальная. Зал был уже приготовлен к операции, и девочку принесли и положили на стол. Врачи, ощупывая ее шею и за ухом, с удивлением спрашивали друг друга: “Где же гной, такое количество не могло рассосаться никоим образом!”

Старший врач все-таки взял ланцет и сделал прокол. Гноя не оказалось, на самом кончике ланцета была лишь капля его. Эта капля свидетельствовала, что врачи не ошиблись, что гной действительно был и прощупывался ими в большом количестве. И он исчез. Доктора объявили, что резать нечего, что сестра вне опасности, но как мог исчезнуть гной, они объяснить не могут.

— А я могу вам объяснить, — сказал мой отец, — вчера в 7 часов вечера отец Иоанн Кронштадтский молился о нашей дочери.

Александра Колокольцева».

Рассказ Ксении Николаевны Гумилевской, жены полковника, проживающей в Сербии, в г. Белграде по Хилендарской ул., 42

«Приблизительно в 1896-1897 годах в Киев приехал отец Иоанн Кронштадтский426.

Матери моей, жене генерала Каролине Карловне Крутень, прибежавшая прислуга сказала, что рядом в доме находится отец Иоанн Кронштадтский.

Мать моя тотчас, накинувши платок, пошла в соседний дом, где находился отец Иоанн. Была масса народа, так что мама не могла пробраться к отцу Иоанну. Отец Иоанн протянул через толпу руку к маме и сказал, что маме моей придется много перенести страданий, но чтобы она крепилась и с мужеством все переносила, и назвал ее “страдалицей”.

Мама жила хорошо, богато и ни о каких страданиях не было и мысли.

Сын погиб на войне, мама осталась без всего в России, где и умерла от тяжелой болезни после операции».

Два рассказа, сообщенных мне моей знакомой

«Я припоминаю один факт, который мама мне рассказала. Однажды она захотела поговеть и подойти под благословение отца Иоанна Кронштадтского. И вот она поехала с одной нашей дальней родственницей, богатой особой, в то время ни в чем не нуждавшейся и легко относившейся к религии и к отцу Иоанну, и когда они обе подходили под благословение отца Иоанна, он, остановив свой долгий взор на нашей родственнице, говорит ей: “А ты зачем пришла, лисица?” или “А тебе что, лисица, надо?” — не помню точно, а маму благословил.

Еще помню случай из моей молодости. Это было в 1897 году, когда я с сестрой моей были застигнуты врасплох, в смысле необходимости особой молитвы, и мы решили написать письмо отцу Иоанну Кронштадтскому; вложили в него немного денег и отправили, прося его помолиться о нашем дорогом близком, который лежал при смерти. Послав письмо, мы ожидали не только ответа, но ожидали и выздоровления больного. И были горько поражены, оставаясь в большой печали, когда ни то, ни другое не последовало, и он умер.

Но молитву верующего сердца Бог слышит. Человек, за кого мы просили молиться, примиренный со всеми, причастившись, отошел в вечность.

Теперь же я припоминаю и слова, которые он сказал, а именно: “Теперь я знаю, что есть Христос, я Его вижу”. Значит, молитва была о душе человека, а мы понимали только как просьбу о теле».

Перепечатка из журнала «Кормчий» за 1902 год, сообщенная мне господином Тазихиным

В «Новом Обозрении» господин С-ель печатает свои воспоминания о покойном философе Вл. Соловьеве. Между прочим, автор приводит любопытный случай, относящийся к 1890 году, когда Соловьев жил в Санкт-Петербурге в «Европейской гостинице» и всецело был занят проектом ходатайства о расширении прав евреев427.

[426] Приблизительно в 1896-1897 гг. в Киев приехал отец Иоанн Кронштадтский. — Отец Иоанн посетил Киев 5-10 сентября 1897 г.

[427] ... Соловьев... всецело был занят проектом ходатайства о расширении прав евреев. — В 1884 г. Вл. С. Соловьев опубликовал работу «Еврейство и христианский вопрос» (М., 1884), в которой писал, что разрешение еврейского вопроса возможно только в случае «истинно христианского отношения к иудейству» (С. 3). В дальнейшем он не раз выступал в печати за дарование русским евреям полных гражданских прав. В мае 1890 г. Соловьев написал статью «Об антисемитическом движении в печати», которая «по чисто случайному, весьма интересному обстоятельству <...> не появилась в печати, для которой была предназначена» (Гец Ф. Об отношении Вл. С. Соловьева к еврейскому вопросу. М., 1902. С. 43). Возможно, именно на публикацию этой статьи и просил благословения Соловьев у отца Иоанна.