Отец Иоанн Кронштадтский: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Это, должно сознаться, — жуткое чувство! Но оно исчезает при мысли о том, что, как нас убеждают те же чудесные деяния отца Иоанна, Высшая Духовная Сила не чужда и не враждебна человеку, а, напротив, близка ему и благонаклонна; что с этою Высшей Духовной Силой человек может входить в непосредственное общение, для чего в него и вложена та искра духовная — тот Дух Жизни, который, по словам Писания, «вдунут в ноздри» праотца Адама (Бытие, гл. 2, ст. 7) и который непереходимою пропастью или стеною отделяет человека от всего животного царства.

Эта духовная искра у многих, конечно, мерцает столь слабо, что обычно никаким деянием проявить себя не в состоянии, и лишь по временам, и на короткое время, воспламеняется силою веры, вспыхивает незначительным огоньком (а у некоторых, быть может, она, увы, и совершенно угасла).

Но у почившего пастыря отца Иоанна эта искра, зажженная несокрушимою верой, горела непрестанно таким ярким пламенем, что для него оказывалось возможным постоянное общение с Высшею Силой — с Богом, совершенно недоступное для большинства человечества, по нашей греховности. И в этом простая разгадка чудесных исцелений отца Иоанна, его прозорливости и т.д., — всех непонятных и необъяснимых фактов его жизни.

Вот, если позволите, грубо-материальное сравнение, или уподобление: вложенная в человеческую природу духовная искра — это радиоаппарат, который при отсутствии электрического тока безмолвствует, который при слабом токе может издавать лишь едва слышные даже на близком расстоянии звуки, но который там, где его питает мощная электрическая струя, переносит громоподобные звуковые волны через целые континенты, моря и океаны!

С искренним почтением, всегда готовый к услугам Вашим

Проф. А. Щербаков

Белград.

Ваша книга является ценнейшим вкладом в литературу о преподобном отце Иоанне Кронштадтском и должна служить настольной книгой для каждого христианина. Читая ее, забываешь все горести нашей теперешней жизни, и душа обновляется от соприкосновения с чем-то чистым и возвышенным. Вы, дорогой издатель, составивши и обработав свою книгу, совершили великое, можно сказать, историческое для эмиграции дело, так как Ваше произведение всколыхнуло у пожилой части эмиграции давно, быть может, уже угасшие воспоминания о России времен жизни и деятельности отца Иоанна Кронштадтского, а у молодого поколения, которое знает нашу Великую Россию только понаслышке, Ваш труд пробудит еще больший интерес к не так давно великому прошлому нашей страдалицы Родины. Было бы очень хорошо, если бы Ваша книга могла попасть туда, где томятся миллионы людей, которых так любил при жизни отец Иоанн. Читая ее, они нашли бы в ней источник утешения в своей теперешней «жизни» и, живя по примеру святителя, легче переносили бы весь ужас своего пребывания.

Дай Господь Бог Вам счастья, здоровья и сил работать в том же направлении.

Екатерина и Борис Ратьковские (полковник артиллерии)

Врдник, Югославия.

Три дня тому назад я отправил немецкую рецензию о Вашей книге в журнал «Kyrios». Они хотели ее вскоре напечатать. Вместе с тем я поднял вопрос о немецком (несколько сокращенном) издании Вашей книги. Но вопрос этот выяснится не раньше октября. Когда будет спокойнее в мире, пришлю Вам мою книжку «Из жизни духа».

Помоги Вам Господь в Ваших трудах на пользу Церкви нашей!

С совершенным уважением и искренно Вам преданный Николай Арсеньев (профессор Кенигсбергского университета)344.

Отзыв бывшего киевского цензора А. А. Никольского

И. К. Сурский. «Отец Иоанн Кронштадтский».

Белград, 1938. 271 стр.

Есть книги нужные, есть книги полезные, есть книги интересные и занимательные. Данную книгу я называю книгой утешения, так как внимательное и серьезное чтение ее несомненно даст великое и полное утешение в переживаемые нами годы борьбы, труда и великих скорбей. Книга даст утешение не только скорбящим ныне, но и радующимся какою-либо доброй радостью, так как научит их, что надо делать, чтобы радость их пребыла с ними и не превратилась бы в скорбь.

Отец Иоанн Кронштадтский был известен всей России как пастырь добрый, посвятивший всю свою жизнь не только вверенному ему стаду, но и всей православной России. Он был праведник, пророк и чудотворец. Такими людьми была жива Россия, а, быть может, и погибла, когда их не стало. К нему тысячами притекали все страждущие, скорбящие и жаждущие совета, указания, вразумления. Мне лично Бог привел несколько раз видеть Батюшку отца Иоанна, беседовать с ним и присутствовать при проникновенном служении им Божественной литургии в домовой церкви Киевского генерал-губернатора. В Киеве останавливался он у своих родственников Леонардовых345, в их доме на Екатерининской ул. № 12, где и я жил с семьей. По Санкт-Петербургской Духовной Академии отец Иоанн был товарищем моего отца, протоиерея г. Тулы. Посему понятно, с какою любовью и вниманием я отнесся к труду хорошо мне известного автора и издателя этой книги, и в данном случае я пишу не рецензию, а приношу ему глубокую благодарность за богатое содержание труда, за возможно всестороннее освещение личности и деятельности нашего великого праведника.

Отец Иоанн светил нам и согревал нас при жизни, но мы верим, что память его будет вечна346, и после своей смерти он еще более будет сиять в ореоле святости и поможет г. Сурскому выпустить в свет и обещанный им второй том его издания для нашего утешения.

А. Никольский347.

Глубокоуважаемый и дорогой И. К. Сурский!

Я уже несколько раз прочитал Вашу книгу «Отец Иоанн Кронштадтский», и она принесла мне великое утешение. Я глубоко почитаю Батюшку отца Иоанна и глубоко верю, что он избранник Божий, пророк XX века, великий чудотворец.

Ваша книга прекрасна, ее бы нужно иметь каждому христианину.

И хорошо бы ее издать на английском языке. Ведь в Америке есть много батюшек, хорошо знающих английский язык. Перевод разошелся бы здесь, так как многие русские молодого поколения читают больше по-английски.

Какое было бы утешение для всех верующих русских людей, если бы наша Высшая Церковная власть причислила бы к лику святых преподобного отца Иоанна.

Спаси Вас Господи и благослови за Ваш труд и святую любовь к отцу Иоанну.

Первый том я часто, часто читаю и проливаю слезы умиления. В каждой строке Вами написанной книги звучит чистая святая любовь к великому чудотворцу XX века. Да и многие мне писали, что и они, читая книгу, проливают слезы.

Ваша книга много меня утешила и разъяснила, что за грехи и беззакония послал нам Господь это испытание.

Я часто думаю и многим пишу свои думы: почему наши иерархи не зовут русский народ к покаянию?! Нужно бы назначить трехдневный пост и призвать всех верующих к исповеди и причащению. Исповедь можно бы устроить общую, как делал отец Иоанн Кронштадтский.

[344] Николай Арсеньев... — Заинтересованное, участливое отношение известного религиозного философа Н. С. Арсеньева к издаваемой Илляшевичем книге объясняется, возможно, и тем, что отец Иоанн в 1886 г., в бытность свою в Берлине, жил у родителей Арсеньева. В письме 9/21 июня этого года отец Иоанн сообщал своим родным: «...мы — в Берлине. Остановились в квартире секретаря Посольства Русского, Сергея Вас<ильевича> Арсеньева, в лучшем месте Германской столицы. Самого хозяина квартиры в настоящую пору нет — он на даче: завтра будет» (Письма. 9 июня 1886 г.). Помимо давних семейных воспоминаний, память об отце Иоанне, несомненно, уходит корнями в отрочество и юность Н. С. Арсеньева, которые он провел в Москве у своего деда Василия Сергеевича Арсеньева, в ту пору, когда отец Иоанн бывал там еженедельно. Внимание к личности отца Иоанна проявилось у Н. Арсеньева и благодаря духовной настроенности его семьи, о чем он пишет в своих воспоминаниях: «Дедушка был не только христианский философ и мистик, но и горячо убежденный, горячо верующий и смиренно преданный сын Православной Церкви. Недаром двое из его пяти сыновей — мои дяди Иван Васильевич и Николай Васильевич — приняли священство (еще задолго до революции): к этому их подготовила атмосфера родительского дома. Другой — старший сын, мой отец — был дипломат и страстный любитель истории и археологии <...> Мы отца — повторяю — нежно любили и чтили, но жили мы в той духовной стихии, которую создавала мать. Это была уже не только любовь, это было умилительное ощущение чего-то бесконечно высокого, родного и дорогого, ощущение какой-то трогательно-смиренной, возвышающей душу близости, от которой веяло святыней. Позднее — после возвращения моих родителей в 1916 г. в Россию — в эпоху величайших испытаний, пришедших во время большевистского террора и беспрестанного гнета, голода, арестов и ссылок, — моя мать некоторое время сидела вместе с моим отцом в большевистской тюрьме и там поддерживала его духовно. Все ужасы голодного существования в Советской России перенесла она, не думая о себе, страдая от голода и в то же время отдавая последнее. Вскоре после смерти моего отца (в 1922 г. в Москве) отправилась она добровольно в ссылку вслед за своими двумя младшими дочерьми, сосланными в Архангельск, где пробыла 8 лет. Это было временем все большего и большего проявления ее силы любви и сострадания <...> как мог человек так сострадать, так снисходить к нуждам и страданиям других, сам мучаясь (мои обе сестры были оторваны от нее Советской властью и отправлены в концентрационный лагерь в Соловки; по освобождении оттуда, они арестовывались все снова и снова). Ее сердце разрывалось от тревоги за детей, но не ослабевала ее молитва за них. В 1933 г. она выехала с дочерьми ко мне в Кенигсберг, в Германию, где я преподавал в университете. Советы выпустили их с трудом, за большой денежный выкуп, и то только благодаря усиленному вмешательству Великобританского правительства (сестра моей матери, леди Эджертон, была вдовой великобританского посла в Риме и, имея много связей в Англии, хлопотала за нее). <...> Ее кончина — 80 лет от роду — 13 (26) августа 1938 г., была поистине высоко христианской. Уверенностью в Высшей Жизни, уверенностью, что не может и не должно быть окончательной разлуки, радостным чувством неугасимой любви и незабываемым, просветляющим душу примером для близких и дальних веет от ее смерти и от ее жизни» (Н. С. Арсеньев. Дары и встречи жизненного пути. Франкфурт-на-Майне, 1974. С. 79-92). Приведенные строки дают достаточно яркое представление о семье, гостем которой отец Иоанн был в течение нескольких дней; понятнее становятся и хлопоты Н. С. Арсеньева о немецком издании книги.

[345] В Киеве останавливался он у своих родственников Леонардовых... — Каковы родственные связи отца Иоанна с семейством генерала Н. А. Леонардова, не установлено. В дневнике Батюшки за 1869 г. упоминается Михаил Леонардов — кронштадтский житель, в гостях у которого бывал отец Иоанн (ГАРф. Ф. 1067. Оп. 1. Д. 14. Л. 55об). Скорее всего, речь идет о родстве по линии жены — Е. К. Сергиевой.

[346] Ср.: Пс. 111, 6.

[347] А. Никольский — А. А. Никольский принимал деятельное участие в церковно-общественной жизни русского Белграда, прежде всего как духовный писатель, почитатель отца Иоанна. Так, в статье «Православная Церковь и Николай II» Никольский особенно подробно передает ту часть лекции владыки Антония (Храповицкого), где речь шла о взаимоотношениях отца Иоанна с Императорской семьей: «В начале чтения Владыкой был очерчен в кратких, но ярких чертах нравственный облик Государя, его взгляд на свою жизнь как предназначенную для страданий, так как он родился 6 мая в день памяти Иова Многострадального, его религиозную настроенность и благоговейное уважение, питаемое им к отцу Иоанну Кронштадтскому, которого чтили и уважали его царственные родители» (Новое время (Белград). 1929. 26 дек. № 2599).