Глава 11
Утро осеннего равноденствия начинается не с обычной суеты скрипящих повозок, а с пронзительного петушиного крика, проникающего сквозь стекло моего окна.
Миссис Менч назвала бы это предзнаменованием. Знак того, что на горизонте снова появилась смерть.
Я щурюсь. Конечно, это так — смерть наступает каждый день. И все же, неприятная дрожь пробегает по моей коже.
Я закрываю глаза и позволяю тусклому серому свету проникать сквозь грязные окна, падать на мои веки и тонкое потертое одеяло, обернутое вокруг меня, ожидая золотых лучей с их теплой смелостью. Но вместо этого раздается стук по крыше прямо над моей головой, и я открываю один глаз, смотрю на стекло и убеждаюсь, что начался дождь. Еще один плохой знак. Я снова вздрагиваю и прячу голову под одеяло, пока тихий скрип половицы не выдергивает меня из-под него.
— Рен, — шипит кто-то.
В ногах моей кровати стоит призрак, окутанный тенью.
— Ты не спишь? — шепчет голос.
Я всматриваюсь в серую мглу и прикусываю себе язык, когда в поле зрения появляются очертания носа и подбородка Селени.
О, именем Калдона…
— Что ты здесь делаешь, Сел?
— Подвинься, пока я не замерзла насмерть, — она толкает меня, чтобы примоститься рядом. Я вскрикиваю. Ее тело настолько холодное и влажное, что к тому времени, как она устраивается среди одеял, я замерзаю.
— Прости, — бормочет она, скручиваясь, чтобы не дрожать под одеялом. — На улице холодно, а я почти не спала прошлой ночью. Куда ты делась? Ты бросила меня на произвол судьбы! Кроме того, я попробовала один из ваших тортов на кухне — они прекрасны и все еще теплые. Хорошая работа.
— Я ходила в паб Соу, — я тру глаза и думаю, как выглядит город после прошлой ночи.
— К Соу? — она хмурится. — Ты ушла с моей вечеринки в паб? Неудивительно, что Винсент с отцом поехали проведать тебя. Ты могла пострадать просто от общения с этими ребятами! Я слышала, были беспорядки! Это все, о чем говорили мужчины после твоего ухода.
— Все было хорошо. Лют проводил меня домой…
— Лют? — она поднимает голову и смотрит на меня в темноте. — Лют Уилкес? Проводил тебя домой?
Я не отвечаю.
— И?
— Что, и?
Она усмехается и бьет меня по руке.
— Рен Теллур, признайся, что ты влюблена в Люта с десяти лет. А вчера я видела, как ты покраснела — что не так? Винсент знает?
— Все не так. Он просто хотел убедиться, что я благополучно добралась домой. И он делал это ради моих родителей. Так что я, правда, не понимаю, какое отношение это имеет к Винсенту.
Она смеется и переходит на легкомысленный тон.
— Хм, может, такое, что Винсент продолжает намекать, что собирается ухаживать за тобой? Или потому — как я уже упоминала — что ты сохнешь по Люту целую вечность.
— Я не сохну. Мы почти не разговариваем.
— А не врешь ли ты мне? Потому что лжецы попадают прямиком в преисподнюю, а мне бы не хотелось, чтобы ты провела вечность с Жерменом и Рубино, — карие глаза Селени пристально смотрят на меня, вынуждая снова возразить.
Прекрасно. Я откашливаюсь.
— Он просто проводил меня домой, потому что он порядочный. Я могу находить его приятным или нет, в этом нет никакой разницы, потому что он не испытывает того же.
Она тихо вскрикивает.