– То, что у вас в руке, поможет остановить эту мясорубку. Исследование продолжат. Сотни лучших умов Америки уже трудятся над ним изо дня в день. То, что у вас в руке, поможет им сделать бомбу раньше нацистов. И закончить бессмысленную бойню.
– Или убить еще миллионы.
– Не мы принимаем решение.
– Именно мы должны решить. Пленка у меня в руках, значит, и выбор тоже.
– Прежде чем что-то делать, подумайте. Уничтожив пленку, вы не остановите исследований. Их ничто не остановит.
– По крайней мере, я не приложу руку к смерти миллионов людей.
– Речь идет о соревновании между союзниками и нацистами. Вдруг выиграют нацисты? По-вашему, они станут раздумывать? Не сбросят бомбу на Лондон, Париж, Москву?
– А союзники – не сбросят? Я видела, что они натворили в Германии.
– Мы не решаем – будет бомба или нет, а лишь выбираем, кому помогать. Кому вы хотите отдать победу – коалиции союзников или нацистам?
Франка разжала пальцы и протянула контейнер Джону.
– Я понимаю ваши переживания, – сказал он.
– Вот как! Умеете читать мысли?
– Я знаю, с этим трудно смириться, но такие решения должны принимать наши лидеры. Вы правильно поступили.
– Помогая создать самую разрушительную в истории человечества бомбу? Вы уж извините, как-то не очень верится.
– Как ни странно, именно благодаря такой угрозе нацисты поймут, что войну им не выиграть.
– По-вашему, гибель немецкого гражданского населения приструнит нацистов? Да участь гражданского населения интересует их как прошлогодний снег! С первого дня власти они используют немцев для своих целей. Никакая угроза народу их не остановит. Нацистов можно лишь уничтожить.
Джон положил контейнер на столик. Взялся за чашку с кофе – давно уже холодного, – сделал глоток.
– Спасибо вам. И за то, что вы сделали ради прекращения войны, и от меня лично.
– Каковы теперь ваши планы?
– Нужно переправить пленку через границу.
Джон посмотрел на свои ноги.
– Кости у вас заживают хорошо. Недели через три сможем снять гипс.
– Пораньше никак?
– Если вы хотите нормально ходить – никак. Я медсестра, а не волшебница.
– Не согласен. Вы, Франка, волшебница.
– Лесть? И этим я должна теперь утешаться?
Франка ушла.
Хотя желанной горячей ванны не получилось, даже то небольшое количество теплой воды, в которой плескалась Франка, было настоящей роскошью. Перед глазами у нее до сих пор стояли горящие улицы, усыпанные мертвыми телами.
Через две-три недели Джон поправится и уйдет. Что тогда останется ей? Желание свести счеты с жизнью было уже не таким острым. Случившееся показало Франке: она еще может принести пользу, как-то повлиять на чужие судьбы. Вот только какая больница ее примет? Она – предательница рейха, ее осудили за подрывную деятельность. В Германии ей делать нечего. Денег хватит примерно на год, а потом? Вдруг она так и не найдет работу? Есть дядья и тетки в Мюнхене, двоюродные братья и сестры по всей стране, но не отнесутся ли они к ней как к врагу? Франка много лет с ними не виделась. Родственники по материнской линии вообще ей теперь чужие.
Война скоро кончится. Все изменится. Пережить Гитлера и его режим – уже настоящая победа. Миллионам людей и этого не удалось. Франка мечтала о дне, когда идеалы Ганса и Софи вновь станут нормой жизни, брата и сестру признают героями, а ее простят.