– Опять, я смотрю, эта улыбка, – заметил он. – Что у вас на уме?
– Да вот, пытаюсь представить вас с вашими солдатами, с пехтурой, как вы их называете.
Франка гордилась, что запомнила слово.
– Они меня не сразу приняли. Потом, когда до людей доходит, что дело у нас общее, они понимают: предвзятость к своим может стоить тебе жизни… Надеюсь, я завоевал их уважение.
Не доев, Джон отложил вилку.
– Я понимаю, вы волнуетесь по поводу завтрашнего дня. Все будет хорошо. Просто поговорите с ним. Никто ничего не заподозрит. Насколько нам известно, за ним не следят.
– Насколько вам известно…
– Конечно, мы не все знаем, но такое задание я кому попало не доверил бы.
– Выбор у вас не особенно велик.
– Выбор вот какой. Я мог бы выжидать. А Хан мог бы передумать, или закончить работу раньше, или его бы схватили – мало ли что может случиться. Выходит, я не могу ждать и не могу идти сам.
Он взял Франку за руку.
– Когда же вы поймете, как важно ваше участие? Мне до сих пор не верится, что я вас встретил. Если бы не вы, меня бы уже не было.
Франка отняла руку и принялась за кофе.
– Почему вы уверены в успехе?
– У вас есть внутренняя сила. Кто еще мог бы пережить то, что пережили вы, и так держаться?
– Мне нужно дров подбросить.
– Успеете. За несколько минут не погаснет. – Джон снова взял ее за руку. Ладони у него были большие и теплые. – Вы справитесь. У вас все для этого есть. Вы смелая и…
– Я не смелая. Я трусиха. – На глазах у Франки выступили слезы; плакать перед ним было стыдно. – Я все предала из страха за свою шкуру. Притворилась, будто понятия не имею, чем занимался Ганс и остальные.
– Их гибель не означает, что герои – только они. Думаете, они не захотели бы жить, будь у них выбор? Какой смысл в вашей смерти? Что толку, если бы умерло на одного человека больше?
– Нельзя отрекаться от правды. А я прикинулась глупенькой девчушкой. Изображала наивную дурочку.
– Вы старались выжить. Я на вашем месте поступил бы так же. Вы были смелой, вели себя умно, и теперь вы живы. А благодаря вам жив и я. Глупенькой вас не назовешь, да и трусливой тоже.
Его утешения ничуть не помогли Франке унять слезы, которые все быстрей катились по лицу. Джон встал на костыли и подошел к ней.
– Вы вообще самый смелый человек из всех, кого я знаю, Франка Гербер.
– Я его бросила!
– Кого? – не понял Джон.
Она сказала тихо, словно слабый ветерок прошелестел:
– Он умер из-за меня. Я уехала, а отец не мог один за ним ухаживать.
– Ну нет, ничего подобного. – Джон стоял так близко, что ощущал тепло ее кожи.
– Мне нельзя было уезжать. Если бы я осталась во Фрайбурге, мы бы вместе за ним ухаживали. Он не оказался бы в интернате и не попал бы им в лапы. До сих пор бы жил.
– Вы не виноваты в смерти брата. Его убили нацисты.