Белая роза, Черный лес: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Нелегко нам пришлось. Я ему наложила шины на ноги.

– Ты вроде сказала – сломал ногу?

– Нет, ноги. В смысле – обе.

Сердце у Франки трепыхалось как бешеное. Мартина посерьезнела.

– С ним все хорошо, но он не может передвигаться. Нужны костыли. Я подумала – попрошу у тебя какие-нибудь старые недели на две, пока снег не растаял.

– А не лучше ли показаться врачу? Давай я попрошу…

– Нет, ничего не нужно, только костыли. Я наложила гипс, кости срастаются.

Франка замолчала.

Мартина докурила сигареты и раздавила окурок каблуком. Оглянулась – не видел ли кто?

– И когда они тебе понадобятся?

– Хотелось бы сейчас забрать.

– Подожди несколько минут, я что-нибудь придумаю.

Франка прождала с четверть часа и уже сомневалась, что Мартина вообще придет, когда та появилась, неся пару старых костылей.

– Вполне еще крепкие. Думаю, никто не хватится.

– Спасибо тебе большое, – сказала Франка, забирая костыли. – Для Томми это просто подарок судьбы.

Мартина постояла с подругой еще несколько минут, а потом ей пришлось вернуться к работе. Девушки распрощались. Франка привязала костыли к рюкзаку и пошла домой. Остановившему ее полицейскому сказала, что несет их приятелю-фронтовику. Он не стал задавать вопросов, проверил документы и отпустил.

Франка вернулась, победно размахивая костылями, словно военным трофеем.

Опершись на них, Джон попробовал стянуть тело с кровати. Было трудно, ноги волочились мертвым грузом. И все же теперь его положение стало много лучше. Первое путешествие он совершил на кухню. Франка приготовила обед – суп, хлеб и сыр, – и они накинулись на него, как последний раз в жизни.

После встречи со старой подругой Мартина Крюгер долго и мучительно размышляла. Почему Франка не захотела, чтобы ее приятель показался врачу? Даже если кости срастаются правильно, разве не лучше лишний раз проверить? Эта мысль не покидала Мартину до самого Рождества и последовала за ней в новый, 1944 год. Она никак не могла забыть смущенный взгляд Франки и ее необычную просьбу. Не без некоторого сожаления пошла Мартина в местное отделение гестапо – доносить на подругу. Может, это и пустяк, рассудила она, и, вероятно, Франке нечего скрывать, но пусть лучше с ней разбираются те, кому положено. Мартина старалась отогнать подальше мысли о верности друзьям; в такое время, как теперь, превыше всего – верность фюреру. В конце концов, Франку Гербер уже судили, и рисковать нельзя, нужно думать о своей семье. Сотрудник гестапо полностью согласился с Мартиной – она поступила совершенно правильно.

Наступило Рождество. Франка встречала его с Джоном. Долго болтали. Франка рассказывала о принципах, которые отстаивала «Белая роза», и, как выяснилось, Джон тоже слышал о манифесте мюнхенских студентов. Для нее это был настоящий рождественский подарок – узнать, что старания «Белой розы» не пропали даром. Потом она рассказывала о своем детстве, проведенном в горах. Они успели обсудить каждое лето, каждое ее детское воспоминание. Джон научил Франку нескольким английским фразам – в основном на военную тематику. Он вспоминал про Филадельфию, родительский дом, солнечные летние дни на побережье. Рассказывал про бизнес отца, про то, как трудно было расти в столь привилегированной семье. Теперь-то он переживал из-за этого гораздо меньше. Есть вещи поважнее, вещи, ради которых люди живут – и умирают.

Еще Джон рассказал, как в Принстоне познакомился с будущей женой и как счастливы они были в первые годы брака. Через неделю после развода она вышла замуж за своего летчика, а еще через месяц Джон отправился на задание. Раньше он никому не рассказывал о себе так много – и о жене, и о своем детстве, и о родителях. У него и времени-то не было.

Позднее Джон вспоминал, что мог, о Рудольфе Хане, рассказывал Франке о его работе. Кое-какие сведения скрывались даже от него; ему ведь было не обязательно знать все. Обсудили, когда и как доставить Хана в горы. Решили подождать, пока у Джона срастутся кости. Примерно до конца января. Только тогда они смогут перейти границу.

В долгих многочасовых беседах они ни разу не говорили о будущем. Например, о том, что делать Франке, когда Джон с ученым уйдут в Швейцарию. Все их мысли сосредоточились на задании. Снова и снова Джон повторял в уме, как им следует действовать. Затвердил эти слова как ежедневную молитву.

Франка передвинула кровать Джона так, чтобы та стояла прямо над тайником. Они разработали план действий на случай прихода гестапо и несколько раз прорепетировали. О появлении гостей они узнают, лишь когда услышат за дверью шум мотора. Джону предстояло немедленно отправляться в спальню, лечь в тайник и вставить на место доски. Франка постаралась сделать тайник максимально удобным. Под кроватью неприбитые доски не будут бросаться в глаза. Разумеется, если гестапо проведет полный обыск, Джона найдут, но чего ради проводить у нее обыск? В местных газетах ничего не писали ни о подбитом самолете, ни о парашютисте.

Наступил Новый год. Уже почти две недели единственным собеседником Франки был Джон, да и раньше она разговаривала только с Мартиной, полицейским, проверявшим документы, и продавцами.

Джон старался не сидеть в спальне. Часто, возвращаясь с прогулки, Франка заставала его в кресле-качалке с какой-нибудь запрещенной книгой. Он предпочитал исключительно такую литературу, за которую нацисты сажали в тюрьму, и чем суровее полагалось наказание, тем интересней ему была книга. Настольной книгой у него стала «Волшебная гора» Томаса Манна.

Радиостанции они ловили только иностранные – и наслаждались в своем уединении этой маленькой свободой. Франка с ужасом слушала рассказы Джона о том, что делается на фронтах: в России, Италии, на Тихом океане.

Ели они в основном овощное рагу. Джон помогал с нарезкой – резал овощи так тоненько, что кусочки потом просто таяли во рту. В первый раз они поели вместе на Рождество, и так повелось и дальше.

В тот январский вечер они за столом долго молчали. Джон, как всегда, ел с изяществом. Франка пыталась представить, как он сидит с солдатами на земле и ест незамысловатый паек, о котором столько ей рассказывал. Как-то не получалось.

Джон поднял салфетку, смахнул крошку с уголка рта и продолжил есть.