– Если их пропустит смотритель, то они попадут в Хельхейм. Затем их осматривают, отбирают, разделяют и отправляют на вечный покой. Но, судя по тому, что здесь скопилось столько мертвецов, врата в Хель и в самом деле закрыты. Вскоре мы это выясним.
Они пошли дальше. На пути им все чаще встречались мертвецы, двигающиеся им навстречу.
– Что-то тут не так. Здесь должны быть лишь недавно умершие. Откуда их так много? Врата, должно быть, закрыты… а если врата закрыты, то Хель и впрямь переполнился. Тупица Один, что же ты наделал?
– Это дело рук Одина?
– Это единственное объяснение. Он всегда жаждал получить силу валькирий и подчинить их себе. Я не знаю, какой магией он воспользовался, но если он и вправду подчинил валькирий себе, то теперь здесь всем заведует он. Без валькирий некому судить и отбирать мертвых, и Хель переполнен… а вскоре они заполнят и весь Мидгард!
Кратос хранил молчание, осматривая каждого проходящего мимо мертвеца. Разглядев впереди хранителя моста, он замедлил ход. Это было огромное существо с синей от постоянного мороза кожей, башней возвышавшееся над потоком мертвых, ожидавших своей очереди на вход. Своими могучими трехпалыми лапами гигант вцепился в магический тотемный столб.
– Вот и Мост Проклятых. А вот и хранитель, проверяющий, в самом ли деле мертвые мертвы, – шепотом объяснил Мимир.
Кратос окинул взглядом своего противника, который ростом казался выше горных троллей, с которыми ему приходилось иметь дело раньше. Нужно разобраться с врагом как можно быстрее, иначе холодный воздух в пылу битвы быстро лишит его сил. А хранителю моста, привычному к этому месту, будет удобнее сражаться на таком морозе.
К хранителю моста подошла группа мертвых воинов. Их шеренга колыхалась у его ног, словно волны. Хранитель бесстрастно наблюдал, как один воин за другим ступает под призрачный фонарь. Когда фонарь менял цвет, внутренности мертвеца выгорали, оставляя лишь жутковатое сияние. Затем фонарь менял свой цвет на изначальный, а призрак двигался по мосту. Его место занимал новый мертвец, и все повторялось сначала.
– Ты можешь победить его?
Кратос лишь фыркнул в ответ.
– Возьми сердце, и пойдем.
– Как?
Мимир пару секунд подумал и ответил, ухмыльнувшись:
– Затей драку. Ты же умеешь.
Они двинулись дальше, не до конца уверенные в том, что их план сработает. Когда Кратос проходил мимо расставленных на одинаковом расстоянии друг от друга фонарей, было видно, что он внешне отличается от мертвецов. Заметив разницу, хранитель моста оживился и повернулся к нему.
– А вот и мы! – воскликнул Мимир гулким голосом.
Выхватив Клинки Хаоса, Кратос бросился в атаку. Отражая нападение, хранитель моста обхватил тотем обеими ручищами; он полагал, что этот человечишка не представляет для него никакой угрозы, и лишь послужит развлечением, которое скрасит его монотонную работу. Чудовище шагало навстречу Богу войны и размахивало тотемом из стороны в сторону, отбивая блестящие лезвия.
– Слева! – тревожно воскликнул Мимир, явно опасаясь за ту сторону, на которой висел.
Когда хранитель поднял тотемный столб над головой, чтобы обрушить его на Кратоса, Бог войны проскользнул под ним и ударил клинком снизу, распарывая грудь и приподымая чудовище. Потом Кратос швырнул его вниз, и тотем с грохотом покатился и рухнул с моста. Хранитель взирал на Бога войны невидящими глазами.
– Неплохое представление, – сказал Мимир. – Не сомневался в тебе ни на миг.
Кратос проворчал что-то неразборчивое. В следующее мгновение он вспрыгнул на труп и с жутким хрустом разрубил ребра. Вдалеке за Кратосом, над Мостом Проклятых, небо загорелось пламенем.
Вложив клинки в ножны, Кратос погрузил в зияющую рану обе руки. Пока он рылся во внутренностях, тучи на горизонте сложились в силуэт охваченного огнем Храма Олимпа.
С яростным воплем Кратос выдернул дымящееся сердце. Кровь быстро застыла на морозе, отчего руки Кратоса покрылись красными сосульками. Бог войны спрыгнул с трупа и повернулся, чтобы осмотреть своего поверженного и обезображенного противника; на лице его отразилось подобие раскаяния, и он покачал головой. Он сделал то, что должен был сделать, чтобы спасти сына.
– Гибель хранителя моста поможет мертвым покинуть Мидгард? – спросил Кратос.
– Не думаю. Хотя и особого вреда от этого, полагаю, не будет. А еще живым будет легче попасть в самый центр Хельхейма… только какой безумец полезет туда по своей воле?
– А какие последствия будут?
– Поживем – увидим, – уклончиво произнес Мимир.
Положив сердце в сумку, Кратос поднял голову.
– Сердце у меня. Больше ничего не нужно?