Кратос не ответил. В данном случае лучшим решением было молчание. Он видел столько смертей и страданий, что уже не знал, как к ним относиться.
– Тюр доказал, что бывают хорошие боги. Ты же хороший, правда? Ты убиваешь только тех, кто этого заслуживает.
Перед мысленным взором Кратоса вдруг промелькнула целая лавина жутких видений: десятки людей, павших под его не ведающими жалости клинками. Но на лице Бога войны не отразилось и тени чувств; оно оставалось каменным, лишенным всякой страсти.
– Да, вот только кто может об этом судить? – вставил свое слово Мимир.
– Молчи, голова. Мы можем судить, – прервал его Атрей.
– О. Теперь ты говоришь совсем, как твой отец, – язвительно произнес Мимир.
Мгновение спустя они вышли из шахты и оказались на мосту через кратер. Вдали вырисовывались очертания высокой горы.
– Готов? – спросил Кратос.
– Готов, – уверенно кивнул Атрей.
Пора действовать как настоящий бог.
Глава 43
– Итак, резец у нас есть, руна есть. Теперь можно идти к великанам? – спросил Атрей у головы Мимира.
– Да. Возвращайтесь на вершину, где вы меня нашли, и откроем мост.
– Мы идем, куда хотим, делаем, что хотим, а теперь пойдем искать великанов! – возбужденно воскликнул Атрей.
Они продолжили путь. С каждым шагом в Кратосе росла настороженность. Что-то было не так. Он чувствовал это, хотя и не мог пока понять, в чем дело.
– Ты понимаешь, что мы будем первыми богами, которые ступят на земли великанов после Одина и Тюра? Это же важно! Но… что, если мы придем в Ётунхейм, а там великанов тоже нет? – спросил Атрей.
– Для нас это не имеет значения. Главное – выполнить волю твоей матери.
Снова наступило молчание. Они двигались к вершине Мидгарда, но Кратоса не оставляло беспокойство.
– Может, теперь я ее понесу?
Кратос продолжал идти, делая вид, что не расслышал вопроса.
– Нет, – промолвил он чуть погодя с твердой решимостью, пресекая дальнейшие вопросы.
– Но почему? Мы ведь почти пришли. И после того, через что мы прошли, ты же знаешь, что я справлюсь.
Кратос молчал и даже не оборачивался.
– Ну ладно. Неси сам, – сказал наконец Атрей.
Слова мальчика почему-то болью отозвались в сердце Кратоса. Атрей замедлил ход и задумался. Кратос убыстрил шаг, молча обгоняя сына.
Тропа сделала резкий поворот. Обогнув нависающие над ней ветви вяза и ивы, они резко остановились. У отвесного обрыва справа, пошатываясь, стоял Моди, хотя его было трудно узнать из-за синяков и пятен крови. Он медленно заковылял к ним, опираясь на меч. Из опухших и потрескавшихся губ с трудом вырвались слова:
– Тор… обвинил меня… меня в том, что я не спас Магни. Родной отец назвал меня трусом!
– И словами, видно, не обошелся. Ступай прочь, или мы добавим, – сказал Кратос.
– Я убью вас! – воскликнул Моди.
Кратос лишь рассмеялся, когда Моди, спотыкаясь, попытался подойти к мальчику. Подкосившиеся ноги подвели его, и он упал, не дойдя до них на расстояние меча. Ему оставалось только беспомощно лежать на каменистой земле и корчиться от боли.