Кольца, вращающиеся вокруг рунного камня, достигли пола, но тут руки Кратоса сжало механизмом вроде капкана, не отпускавшим его от зубчатого колеса.
– Что происходит? – тревожно спросил Атрей.
– Ловушка, – сказал Кратос, пытаясь освободить руки.
Пол под ним начал уходить вниз. Из труб в полу хлынула вода.
– Отец! – крикнул Атрей.
Вода бурлила водоворотом, захлестывая ноги Кратоса, все еще находившегося в ловушке.
– Сынок, выбирайся отсюда!
– Не уйду. Как тебя вытащить?
– Потяни цепи на стене!
– Но… их тут три. Что мне делать?
– Атрей, соберись! Ты справишься.
– Поспеши, малец! Я не знаю, могу ли я теперь утонуть, но предпочел бы не выяснять! – крикнул Мимир.
– Так… сейчас посмотрю. Хати – серебряный. Он гонится за луной. Сколь золотой, гонится за солнцем. Когда они съедят светила, настанет Рагнарек. Но тут все перепутано…
– Молодец, – похвалил его Кратос, хотя вода продолжала прибывать и ползла вверх по его ногам.
– Луна налево, солнце направо. Мидгард посередине. За какую же цепь тянуть?
Времени на раздумья не оставалось. Он потянул цепь слева в нужном направлении. Ничего. Затем попробовал потянуть цепь справа налево, опять-таки безрезультатно. В третий раз он перевел центральную цепь к левой, а затем дернул правую. Получилось! Вода стала уходить в отверстия на платформе, но Кратоса это не освободило. Он оставался прикованным к колесу.
– У меня получилось! – крикнул Атрей.
– Почти, – уточнил Мимир.
На смену ликованию пришел ужас, когда мальчик увидел, как платформа, на которой стоял его отец, начала подниматься к утыканному шипами потолку, который стал одновременно опускаться к полу.
– Отец! Над головой!
Атрей лихорадочно озирался по сторонам в поисках того, что спасло бы его отца. Не найдя ничего полезного, он выхватил нож своей матери, подбежал к вращающемуся механизму и воткнул клинок в него. Мгновение спустя нож с треском раскололся, и механизм продолжил вращаться. Мальчика охватило отчаяние, но в следующий миг осколок ножа заклинил шестерни, и механизм остановился.
– Ее нож? – спросил Кратос.
– Другого не нашлось.
Сердце Атрея сковала печаль. Кроме этого ножа от матери ничего не осталось.
– Это было умно, – сказал Мимир.
– Да, но он сломался…
– И спас мне жизнь, – добавил Кратос, поглядывая на сына.
Атрей кивнул. Но, посмотрев на отца, встревожился.
– Руна, которую на твоей руке начертила Фрейя! Она пропала!
– Пропала? – повторил Кратос, погрузившись в свои мысли.