– Руна. Ты ее видел?
– Да! – крикнул Атрей в ответ.
– Уверен?
– Уверен. Она здесь, – показал он на свою голову.
– Хорошо. Целься в лицо! – бросил Кратос через плечо.
Атрей выхватил лук и наложил стрелу, пока его отец отклонял удары врага. Мальчик понял, что остановить тролля и дать передышку отцу можно только одним способом. Уверенно прицелившись, он подождал, пока кончик стрелы перестанет шевелиться, и выстрелил. Стрела пронзила левый глаз тролля, отчего тот пошатнулся и шагнул назад. Пока он восстанавливал равновесие, Кратос воспользовался этим, чтобы выхватить клинки и перейти в атаку. Махнув ими слева направо, Бог войны перерезал троллю горло. Чудовище рухнуло на колени, глядя почему-то не на воина, а на мальчика, после чего упало мордой на каменный пол.
Победив тролля, Кратос с Атреем вышли из каменного склепа и пошли по единственному коридору. Впереди путь, похоже, заканчивался тупиком – круглая комната была закреплена на гигантской цепи неимоверного древнего механизма. Центр пола освещал яркий солнечный свет. Здесь на спине лежала статуя Тюра в три человеческих роста. Ее ноги вместе с основанием были отломаны и валялись поблизости.
– Солнце, – произнес Атрей.
– Путь наружу, – сказал Кратос.
Метнув топор, Кратос перерубил цепь, сдерживающую противовес, и все помещение начало медленно подниматься по шахте, как гигантский лифт.
– Наша цель так близка, – сказал Атрей.
– Сядь, – сказал Кратос.
Сейчас им ничего не угрожало, но заняться также было нечем, пока подъемник доставлял их обратно к солнечному свету.
– Зачем? – спросил Атрей, но, посмотрев на лицо отца, послушался. Кратос опустился на пол рядом с ним. Порывшись в походном мешке, он вынул фляжку в виде рога, которую подобрал в сокровищнице.
– Это вино. С острова Лемнос, который недалеко от моей родины.
Атрей пододвинулся ближе. Отец редко рассказывал ему о своей прошлой жизни, а ведь мальчику так хотелось о ней узнать! Но он сдерживался и не задавал вопросов, боясь, что они только заставят отца вновь замолчать.
– Лемнос, – медленно повторил он, словно пробуя это греческое название на вкус.
Кратос зубам вытащил пробку и протянул флягу мальчику.
– За окончание пути.
Атрей поднес горлышко ко рту и принюхался к странному запаху.
– Пахнет тухлыми яйцами. Оно не скисло?
– Кто знает.
Вдыхая только ртом, мальчик рискнул втянуть немного жидкости, попавшей на язык. И тут же поморщился, едва не задохнувшись. Но он заставил себя проглотить вино – настоящий мужчина не воротит нос от крепкого напитка. Справившись с этим, он протянул флягу обратно.
Кратос допил остатки вина, не отрывая взора от мальчика. Затем с каменным лицом бросил флягу через плечо. И только потом улыбнулся.
Атрей улыбнулся в ответ, все еще не уверенный в том, что ему удастся удержать в себе эту странную жидкость.
Так они сидели, поглядывая на солнечные лучи, в которых плясали пылинки. Атрею многое хотелось сказать, но он не решался начать беседу. Рядом с матерью он никогда не чувствовал себя настолько неловко – она всегда знала, о чем поговорить.
– Не хочу забывать о ней, – пробормотал он, когда его сердце охватила отразившаяся на лице грусть.
В глубине души он сердился на себя за эти чувства и за то, что не смог их скрыть. Разве он не должен вести себя, как бог? Должен ли он вообще испытывать какие-то чувства к людям? Может, поэтому его отец всегда такой сердитый? Может, богам запрещено испытывать чувства к смертным, или, по крайней мере, они должны их избегать?
Атрей посмотрел на отца, надеясь найти ответ на свои вопросы. Кратос же лишь слегка кивнул, показав головой на солнечный свет.
– Почему ты оставил родину и пришел сюда? Это из-за тех других богов?